Особо опасный опер

– Ну и какие главные ошибки меня ожидают? – спросил молодой, размешивая сахар в стакане.

– Это были мои ошибки. У тебя их быть не должно, если ты меня послушаешься, – Вадим отхлебнул из стакана. Чай на удивление оказался настоящим, круто заваренным «по-купечески». В памяти Вадима всплыл давно позабытый вкус чая, который он пил во время работы в ИТК. О его привычке пить «купца» знали шныри во всех бараках, периодически получавшие от него же пачки чая из трофеев. А в последние годы жизни на пенсии Вадим привык довольствоваться одноразовыми пакетиками.

А это, конечно, совсем не то.

– Во-первых. Слушай меня внимательно и записывай, – Вадим показал взглядом на блокнот, опять появившийся на столе. – Моя сестра Лиля погибла в тридцать два года из-за дурацкой случайности. – Молодой при этом поперхнулся чаем. – Твоя сестра Лиля должна этого избежать. Это конечно не моя ошибка, а просто дурацкое стечение обстоятельств, но, тем не менее. Сейчас ей сколько лет? – Вадим задумался, подсчитывая, – с пятьдесят девятого,.

. получается двадцать три. У тебя есть девять лет, чтобы это предотвратить.

– Как это произошло? – молодой, наконец, взял себя в руки.

– Её муж Коля загуляет с какой-то бабой, она об этом узнает, психанёт, детей в охапку и – к маме в Беларусь. С Колей разведётся, сойдётся там сначала с каким-то тунеядцем Юрой, которого запугает до полусмерти своими братьями – ментами, тем более, что Костя будет там работать в уголовном розыске.

Потом найдёт себе крутого мужика – сосновского тракториста – татарина Рустама.

Жизнь у них будет развесёлой – сплошные пьянки. Да, когда они будут расписываться, на их свадьбе умрёт Семёныч. Пойдёт домой в Подцерковщину в разгар свадьбы накормить скотину – поросёнка, кур, а утром найдут мёртвым на стадионе в луже в стороне от тропинки. Спишут на инфаркт, хотя там всё не так ясно.

Вадим задумался.

– Я вот говорю «будет, найдут» и так далее, а ведь этого уже не будет, я думаю, ты не должен допустить этой свадьбы.

И Семёныч умрёт конечно, когда-нибудь, но по другому. Господи! Это ж они все живы ещё! И Семёныч, и Лилька, и мамка! Как хотелось бы их увидеть, поговорить! Я ведь в последнее время только на кладбище с ними общался – три могилки в одной оградке, – у Вадима на глазах заблестели слёзы.

– Я думаю, – мы это как-нибудь организуем, – молодой тоже разволновался, – со временем.