Мутант

Я-то я и есть, но они, может, о ком-то другом? И тут мой сон как рукой сняло: дождь! Да сильный! А экскаватор-то на самом краю бывшего острова, из которого мы выбрали глину! На такой почве, что подмоет её на раз. И рухнет тогда мой железный конь с обрыва. Я же его даже ковшом в дно балки не упёр, идиот! Оставил в транспортном положении, переезжать собирался, и ушёл! Подставлю всё ДРСУ! И с меня точно шкуру спустят.

Впрыгнул в трико и шлёпки, которые стояли рядом с кроватью, наскоро натянул на себя футболку, нашарил в кармане рабочих штанов ключ от кабины.

Надо отогнать от края выработки хоть на пару метров! Намокну, зато душа будет спокойна.

Выскочил в кухню. За тем же столом сидели Демьяновна, Марина и ещё какая-то молодуха примерно Марининых лет – роковая брюнетка, мельком пронеслось у меня в голове. Лицо у неё такое было… красивое, породистое, но чересчур серьёзное, что ли. Прям зловещее какое-то. Как у школьной училки перед годовой контрольной. Видать, они что-то такое тут обсуждали важное, что она так насупилась.

Одета была то ли в плащ по случаю дождя, то ли в пеньюар какой-то особенный, рассматривать было некогда.

Наверное, моё появление было полной неожиданностью, особенно для брюнетки. Она так уставилась на меня, не мигая, глазищами цвета стали, будто я из преисподней выскочил, а не из соседней комнаты.

– Здравствуйте, – на ходу кивнул я ей. – Демьяновна, я побежал экскаватор отгоню от края, а то рухнет, зараза, с обрыва. С чего вдруг гроза такая? Вроде ж ни облачка не было!

Но это я уже скорее для себя сказал, выскакивая на веранду.

– Андрей! – услышал я голос Марины, когда выбежал уже за калитку.

Обернулся:

– Что?

Они стояли на крыльце все три. Как раз сверкнула молния и осветила их как днём. Все смотрели на меня, как на покойника – торжественно-печально.

– Не бойся! – крикнула Марина. – Всё…

Остальные её слова потонули в сильнейшем ударе грома. Я чуть не присел.

«Бойся-не бойся, а бежать надо, – подумал я.

 – Потом спрошу, что она хотела сказать».

Шлёпки я потерял в грязи на первых же метрах. Хрен с ними, потом найду, босиком ещё и быстрее добегу.

Но не добежал. Внезапно всё тело пронзила страшная боль. Свет в глазах померк, да мне было и не до света, и не до глаз. Я провалился в сплошную, полную невыносимых страданий тьму. Как бы вдогонку, краем сознания, то ли услышал, то ли кожей почувствовал ещё один раскат грома.