За день до послезавтра

– Предлагаешь кирпичом?

Добрый доктор Ляхин покачал головой. Он предложил бы суд Линча, но высказывать это вслух не стоило совершенно.

– Обратиться в международный трибунал, – сказал он вместо этого и тут же сам почувствовал, какой глупой вышла шутка. – И потребовать ввода миротворцев. Узбекских.

– Почему узбекских?

Отец спросил, судя по всему, тоже машинально.

– А для разнообразия…

Разговор было пора заканчивать, пока Николай не произнес что-нибудь такое, что потом в глазах родителей пришлось бы заглаживать очень долго.

Поэтому он вздохнул, изобразил на лице то ли раскаяние, то ли хотя бы просто усталое смущение, расцеловал родителей и направился к двери. Последнее у него получилось ничего, достаточно естественно. В отношении же «изобразить» он не был так уверен, поэтому потратил еще несколько минут, отвечая на какие-то совсем уж бытовые вопросы. Напоследок он улыбнулся совсем уж по-доброму, как много лет назад, и вышел, выдувая губами простенькую мелодию, весь последний час звучавшую у него в голове. Если бы высвистеть, она легла бы лучше, но денег ему не хватало отчаянно, поэтому он не рискнул.

– Ты заметила, что он пропел? – спросил отец, когда дверь закрылась и ровные, спокойные шаги затихли в изогнутом коридоре.

– В каком смысле?

– В прямом. Он так помурчал тихонечко, когда выходил. Не услышала?

– Что-то такое – да, но я не поняла, что. Мало ли…

– Это «Рио-Рита» Никитиных, – отец поднял взгляд от пола, и его лицо оказалось таким искаженным, что мать Николая вздрогнула.

 – «Ничего, что немцы в Польше, – но сильна страна…» – вот эту вот строчку. Поняла? Он не сомневается. Мы все, что угодно, можем говорить, он нас все равно не слушает…

Отец помолчал с полминуты, раздумывая.

– Ладно, – наконец сказал он. – С меня спрос слабый, я технарь. Но ты врач – с большой буквы «В». Давай думать, что мы сможем сделать, если перестанем относиться к нему как к тому маленькому мальчику, которого мы растили. Ты всю жизнь по поликлиникам и больницам: тебе что, никогда не приходилось видеть психически рушащихся на твоих глазах людей? Навязчивая идея, депрессия, шизофрения, в конце концов, – что это такое, наконец, может быть?

– Олег, я…

Ей пришлось собираться с силами несколько долгих секунд, потому что в комнате вдруг начало резко не хватать воздуха.

– Все может быть в итоге не так плохо. И ты, разумеется, мешаешь в одну кучу все подряд – и отдельные симптомы, и диагнозы.