Метро 2033: Харам Бурум

Профессора Корбута с его отношением к людям как к человеческому материалу все эти нюансы не интересовали. Он направлялся в «Детский мир» с инспекцией, сжимая в ладони картонку с личной печатью самого генсека. Она означала, что Михаил Андреевич может делать с любым узником все, что ему заблагорассудится.

Насвистывая привязавшуюся «Смело, товарищи, в ногу», Корбут свернул в правый рукав. Из-за безлюдья все звуки, подхватываемые эхом, были тут нарочито громкими. И охранники узнали о приближении профессора раньше, чем увидели его.

– Пусть все построятся в коридоре. – Корбут показал картонку с печатью. – Быстро!

Профессор был облачен в белый халат, который взволновал «бульдогов» гораздо больше, чем печать Москвина.

Лязгнул замок, стукнула решетка, заскрипела дверь.

– Эй, диссиденты хреновы, выходим по одному. Лапы за спину! Без лишних движений. Стреляем без предупреждения. Па-а-ашли!

Первым из темного проема двери появился человек в офицерской форме. Когда он наклонился, чтобы пройти в дверь, стали заметны следы содранных погон.

Офицер забыл о приказе держать руки за спиной. Зажмурившись от яркого света, он прикрыл глаза ладонью, тут же получил удар прикладом между лопаток и распластался на полу. Охранник схватил его за шиворот и выволок в коридор.

– Встать, паскуда!

Офицер встал. Поднял голову. Корбут увидел фиолетовое от кровоподтеков лицо и глаза, превратившиеся в узкие щелки. Он узнал офицера.

– Профессор, итить твою мать! – Узник улыбнулся, и стало видно, что все передние зубы у него выбиты.

 – По мою душу пришел?

– Ма-алчать! – рявкнул охранник, подбегая к офицеру. – Счас я тебя заткну!

– Не трогать, – приказал Корбут. – Занимайтесь остальными. Здравствуй, Кирилл. Не знал, что ты здесь. Впрочем, все к этому шло. Твои речи на последнем съезде компартии слишком раздражали генсека…

– Да пошел он в жопу, твой генсек! Я даже рад, что больше не участвую в том бреде, который затеяла ваша говнопартия! Допрыгаетесь! Вас тоже поставят к стенке.

И тебя, морда генетическая, и твоего генерального секретаря!

Михаил Андреевич раздраженно кивнул охраннику. Автоматная очередь отшвырнула диссидента к стене. Он сполз на пол, оставив на мраморной плитке два параллельных потека крови.

Другим узникам пришлось переступать через труп офицера. Оказалось, что сапоги имелись только у убитого. Все остальные были босыми. Восемь узников разного возраста – грязные, как кочегары, одетые в лохмотья.