Непогребенные

Второй был постарше, кряжистей и отличался очень мрачным видом. Он почему-то постоянно сопел, что придавало ему обиженный вид.

– Слышь, Томский, эти клоуны, – Лёха сделал ударение на слове «клоуны», – треплются о том, что ночью по платформе кто-то шастает.

– И ничего я не треплюсь, – надул губы обиженный. – Своими глазами того мужика видел. Весь в желтом с головы до ног. Вон там он ходил. Пригибался, падла…

– В желтом! Скажешь тоже, – хмыкнул долговязый. – Обычная у него одежда. Камуфляж. И ростом он примерно с вас будет.

Когда парень поднял руку, указывая на Томского, тот вздрогнул. К счастью никто этого не заметил. Часовые продолжили спорить, а прапор – насмехаться над ними.

– К черту пошли, оба! – рявкнул он, в конце концов. – В желтом, не в желтом… Нечего мне тут панику сеять! Зарубите себе в носы: никто из посторонних ночью по нашей станции не шарится. Ясно?

«Посторонних? Ай, да Аршинов! Влепил в самую точку. Не посторонние ночью гуляют по платформе, а те, кто не помнит, когда надевали свои сапоги.

Томский вновь дернулся. На этот раз он испугался, что произнес эти слова вслух. Часовые не ошиблись. Они действительно видели его на платформе. Наверняка бродил в полубреду, прислушиваясь к голосам из своей больной головушки. Может, стоит сказать Лёхе правду? Нет. Пока нет. У него еще остался запасной козырь в рукаве. Правду он скажет после того, как Берзин откажет ему в надежде на излечение.

– Пороха ребятки не нюхали, вот и мерещится им всякая чертовщина, – с деланной беззаботностью подытожил Томский. – У страха, как говорится…

– Гм. Точно. Не служили они под моим началом. Я ж, Толян, и не из таких увальней стопроцентных солдат лепил. Не поможешь мне с генератором? Опять, сука, фурычить не хочет.

– Извини. Я к другой бригаде уже пристроился…

В этот день Толик вновь взялся за лом. В перерывах между долбежками резал кусачками колючую проволоку. После Берилага этого добра на станции скопилась уйма.

Помогать в этой работе «Дядь-Толе» вызвался вездесущий Мишка. Он без умолку болтал и старался рассмешить старшего товарища, однако тому было не до смеха. Томский нет-нет да и поглядывал на стальные ворота. Он понимал, что Вездеходу никак не управиться ни за день, ни за два, и все равно с нетерпением дожидался возвращения карлика.