Непогребенные

Твое счастье, парень, что папаша Корбут не злопамятен. Кто старое помянет, тому голову долой.

Профессор, наконец, закончил свое дело, поднял глаза на Томского. Улыбнулся почти по-отечески. И вдруг резким движением вскинул руку. Пальцы вцепились в седую шевелюру, и Корбут снял свою голову, словно шапку. Держа ее в одной руке, второй профессор, словно перчатку, стянул с головы кожу и небрежно швырнул мерзкий комок на пол. Тонкие пальцы Корбута обхватили верхушку оголенного черепа. Несколько поворотов по часовой стрелке, и верхняя часть черепа тоже шлепнулась на пол.

Обнажился розовый, покрытый синими и серыми прожилками пульсирующий мозг. Рывок – и он подлетел вверх, но не упал, а завис в воздухе.

– Полюбуйся-ка на это! – звенящий голос профессора заполнил огромный зал. – Все гениальное просто!

В руке безголового Корбута сверкнул скальпель, одним ударом разрубив мозг на два полушария. Внутри одно из них оказалось, как и положено, красновато-серым, а вот второе – черным.

– Да-да, Анатолий. Это то, о чем ты думаешь.

Первую часть мы найдем у любого придурка в Метро. Вторую можно увидеть только у сверхлюдей, созданных мною.

– Гэмэчелов, – прошептал Томский, не в силах оторваться от жуткого зрелища.

– Грубо, Анатолий, – профессор вновь обрел человеческий облик, а его наглядное пособие бесследно исчезло. – Грубо, но по существу. Не я выдумал это название, но так уж вышло, что оно приклеилось к моим деткам. Сейчас, мой друг, ты находишься в подвешенном состоянии. Страдаешь. Терзаешься поисками себя.

Вообрази, что произойдет, если два полушария твоего мозга станут такими, как нужно! Джекил и Хайд вновь сольются воедино. Ты наконец-то определишься и не станешь рыдать, будто нашкодивший ребенок. Так как насчет завершения процесса? Я тебя убедил? Тогда прошу в кроватку!

– Н-не-не-ет!!! Я не хочу!

Анатолий хотел развернуться и бежать, но ноги его приросли к полу. Ближайшая койка с хищным полязгиванием начала удлиняться. В считанные секунды она дотянулась до Толика, врезалась ему в колени.

От удара Томский рухнул на голую панцирную сетку и увидел склонившегося над ним профессора.

– Через «не хочу», дружок, через «не хочу»…

Сверкнула игла, присоединенная к трубке капельницы. Толик схватил готовую прозрачную змею, попытался оборвать капельницу. Не вышло. И не удивительно – вместо гибкой трубки он сжимал стальной прут решетки.

Кошмар закончился. Томский стоял у стенки клетки, а часовой протягивал ему свернутое в рулон одеяло.