Рублевка-3. Книга Мертвых

Такое, поверь, уже случалось в этой комнате. И никому еще не удавалось выбраться отсюда живым.

– Пошел на хер!

– Так вот, о Декстере. – Монте-Кристо поднес к лицу Томского скальпель. – Этот телесериал в свое время был очень популярен. Декстер был маньяком, пытавшимся контролировать свои темные страсти. Он убивал только плохих людей – преступников, которых невозможно было припереть к стене обычными полицейскими методами. Какое-то время кодекс Декстера работал. Был сыт волк-маньяк, были целы невинные овцы.

Декстер обездвиживал свои жертвы, делая им укол со специальным препаратом, связывал полиэтиленом, убивал, расчленял и выбрасывал в море. Но перед этим…

Лезвие скальпеля вспороло Томскому щеку. Толя стиснул зубы, чтобы не радовать стоном ученика киношного маньяка. Но Монте-Кристо неожиданно положил скальпель и, взяв в руки два предметных стекла микроскопа, поднес их к ране.

– Вот так. Я, как и Декстер, храню кровь своих жертв. В качестве трофея.

У меня много таких стеклышек… А еще я пожираю их души, чтобы самому стать бессмертным. И еще, что касается Декстера. В конце концов, парень сорвался и стал валить кого ни попадя. Подозреваю, что меня ждет такая же участь. Но это уже частности…

Томский слушал рассуждения безумца вполуха. Он испытывал острейшее ощущение дежавю. Все это уже с ним происходило. Только вместо этого Монте-Декстера был профессор Корбут, вместо стола – стальная кровать без панцирной сетки, а вместо комнаты в водонапорной башне – обложенная белым кафелем лаборатория по производству гэмэчелов.

– Ох, и сколько же вас?

– Кого?

– Придурков без царя в голове. Убиваешь, убиваешь, а вы вырастаете как грибы после дождя. В Жуковке стоило бы построить не Пирамиду, а специальную клинику, где содержались бы душевнобольные вроде тебя.

– Пирамиду, говоришь? Да что ты знаешь о Пирамиде, молокосос?!

Послышался звон брошенных на пол стекол, а затем металлический лязг.

Монте-Кристо вернулся с большим тесаком в руке и поднял его над головой.

– Я тебе покажу Пи-ра-ми-и-и-ду!!!

Упоминание о Пирамиде вызвало у Монте-Кристо такую ярость, что лицо его сделалось пунцовым, глаза вылезли из орбит, а из уголка рта вытек и заструился по небритому подбородку ручеек слюны.

Мысленно прощаясь с жизнью, Томский пожалел о том, что заговорил о Пирамиде и привел этим маньяка в бешенство.