В интересах революции

Новое начальство тщательно обследовало подсобки на предмет лазеек. Старые двери заменили прочными решетками. Установили мощные лампы, освещавшие все уголки темниц снаружи и изнутри, а часовым строго-настрого приказали приближаться к решеткам только по трое.

Большинство камер пока пустовало, но темпы начавшейся чистки рядов не оставляли сомнений в том, что очень скоро усовершенствованные узилища переполнятся постояльцами, ждущими отправки в Берилаг. В беспощадном свете ламп, под пристальными взглядами охранников в камерах будут сидеть просто колеблющиеся, явные оппортунисты и те, кто был занесен в черный список врагов Коммунистической партии Метрополитена.

Комендант Берилага шагал по переходам мимо застывших в молчании охранников с автоматами, пока не остановился у стальной двери, ведущей в лабораторию.

– Чеслав Михайлович, а мы вас заждались… – Приседая от угодливости, охранник распахнул дверь. – Мартин и Гиви привели какого-то деда…

Корбут ничего не ответил, лишь смерил охранника презрительным взглядом и вошел в лабораторию.

Лацис и Габуния, посчитавшие себя полностью реабилитированными в глазах шефа, развлекались игрой в «очко». Одного взгляда ЧК оказалось достаточно, чтобы дружки тут же собрали разбросанные по столу карты и застыли, вытянувшись по струнке.

– Так, так. Вот вы, значит, какой, Владимир Дарвинович. – Корбут сел на кровать напротив седого старика. – А я представлял вас моложе. Воображал вас себе по отцовским заметкам, совсем запамятовал, сколько лет назад они делались.

Вам ведь, если посчитать, уже к восьмидесяти сейчас, не так ли? В наши дни редко кто столько живет. Отец вот мой не дожил до второй встречи с вами, – вздохнул он.

– Корбут – ваш отец? – нахмурился старец.

– Да, – подтвердил ЧК. – Что ж, придется нам поспешать, пока и вы не окочурились. Придется ободриться: работы у нас будет много. Очень много.

– Меня зовут Владар, – глухо ответил старик. – Я не знаю, о какой работе вы говорите. Что касается Корбута, такие люди, как он, позорят науку! Я не собираюсь сотрудничать…

– О каком сотрудничестве ты болтаешь?! – Лицо Чеслава сделалось пунцовым, а глаза налились кровью.

 – И как смеешь ты, раб, в таком тоне говорить о моем отце?!

– Хм… Яблочко от яблони… – усмехнулся Владар. – Те же глаза. Тот же фанатизм во взгляде. Уж не вселился ли в тебя дух покойного Миши Корбута, который приходил за моей душой, а, сынок? Вернее, не дух, а бес. Глядя на тебя, я начинаю верить в реинкарнацию.