В интересах революции

Томский слышал за спиной стук сапог по плитам платформы и гул голосов, в котором различил несколько женских, но намеренно смотрел только на путевые стены. Фашистская традиция при любом удобном случае напоминать поданным Рейха об их первостепенных задачах и высокой миссии проявилась здесь во всем великолепии. Под лозунгами и воззваниями, написанными на сером картоне и просто на мраморной облицовке, с трудом различались следы старого названия станции и контуры мозаик, некогда радовавших взгляды пассажиров.

Лозунгов было много, но внимание Толика привлек один: «Мы – лишь оружие в руках высшей необходимости.

Адольф Гитлер». Это походило на оправдание: во всем виновата необходимость, а мы – белые и пушистые. Фашисты ссылались на изверга из прошлого, чтобы подвести идеологическую базу под свои нынешние зверства. Дикая, понятная только самим обитателям Рейха логика.

Ряды мешков с песком были совсем близко, когда Томский почувствовал неладное и напрягся, пытаясь понять, откуда взялось предчувствие опасности.

На первый взгляд поводов для беспокойства не было. В проход между мешками только что пропустили двух человек. Насколько успел заметить Толик – без проверки документов. Солдат в камуфляже и офицер в черном кителе болтали о чем-то своем. Они даже взглядом не удостоили уходивших в туннель транзитников. Так что же было не так?

Томский еще раз проанализировал свои ощущения и понял – все дело в толстомордом офицере, которого он нокаутировал во время их последней встречи. Этот старый знакомый хоть и стоял в пол-оборота, но спутать его с кем-то другим было невозможно.

Судьба, а точнее злой рок, послала его в самый последний момент, когда Толик уже считал, что первый этап пути пройден.

«Не паниковать! Проскользнуть так, чтобы не привлечь к себе внимания».

До прохода между рядами мешков оставалось пара метров, когда офицер обернулся. Судя по улыбке, он болтал с солдатом о чем-то веселом, однако при виде Томского улыбка медленно сползла с его лица, сменившись недоумением.

Толик ускорил шаг и сунул руку в карман. Ничего, что там всего лишь безобидный нож. Фашист ведь этого не знает.

Рука офицера поползла к кобуре, а пальцы нервно задергались, нащупывая застежку клапана. Еще шаг – и Томский приблизился к фашисту вплотную. В упор посмотрел на него и чуть слышно, одними губами прошептал: «Сейчас убью».

Офицер поверил. Лицо его посерело, рука вернулась в прежнее положение, и он отступил в сторону, пропуская Толика.