День всех влюбленных

Уж хотя бы труп какой-никакой…

Максим снял в задумчивости очки, положил их на стол – вид у него сразу стал обиженным и больным. И сразу стало понятно, что не мир открывался для него при помощи диоптрических линз, а это он за линзами скрывался от мира. И весь его лоск и самоуверенность ничегошеньки не значили, если снять очки…

– А уехать она не могла?

– Да уж мне-то она бы сообщила. С тех пор как вы развелись, она все мне рассказывала, и то, что ты здесь… – она обвела взглядом помещение. – И что ты женился… Она ведь бывала у вас.

Припомни, может быть, она что-нибудь говорила про свой отъезд…. Да мне хотя бы труп на худой конец. Ну, вспомни, Максим, ведь это твоя бывшая жена.

– Что же я могу вспомнить, Вера Николаевна. Она приходила к нам на свадьбу. Матильда хотела видеть ее на свадьбе. Тут все вполне прилично прошло. Потом она поехала домой, и я больше ее не видел. А вам она, что говорила про меня, ну, в смысле, про нас… – надев очки, он вновь превратился в нахального, настырного, самоуверенного и даже подловатого молодого человека.

Он очень внимательно смотрел в глаза Вере Николаевне.

– Да всякую чушь, ерунду всякую говорила…. Переживала ваш развод. Хотя чего переживать, добра такого!.. да разве объяснишь.

Она смерила Максима взглядом бывшей тещи.

– Да, я понимаю, – Андрей опустил глаза к полу. – Но ведь это жизнь.

– Можешь не объяснять… – прервала его женщина. Она хотела добавить еще что-то оскорбительное, но, как видно, передумала.

 – Может быть, ты что-нибудь посоветуешь – позвонить кому или… ведь страшно потерять вот так дочь. И трупа даже нет… она ведь у меня единственная. Может быть, на вашей свадьбе она с кем-нибудь познакомилась?

– Если что-нибудь узнаю, я, конечно, сообщу. А давно она пропала?

– Уже три дня. Вышла в поликлинику, а я жду, жду ее…

– Ну, это, по-моему, не такой уж большой срок, чтобы так волноваться.

Вера Николаевна поднялась.

– Ну вот, и ты ничего не знаешь.

Значит и сюда напрасно… Может морги снова обшмонать, – проговорила она, и глаза ее вдруг просветлели. Это было заметно даже сквозь толстые стекла. – Там ведь столько трупов – закопаешься.

Она подошла к столу, в задумчивости взяла с него черную шкатулку и, близко поднеся к глазам, принялась ее разглядывать.

Шкатулка и вправду вида была диковинного, заботливо и туго овитая тончайшими проволочками с вплетенными в них золотыми жилками.