Орфография

Один глаз его был закрыт, другой, безучастный ко всему, был направлен куда попало.

Борис встал, для верности повертел перед неживым глазом рукой и треснул мужика по загривку.

– Сдох…

Мужик открыл второй глаз, поднялся с пола и на две недели выписал Борису больничный лист. Оказалось, один глаз у него был вставной, так что все равно темный, и во время сна закрывать его не имело смысла.

Тут уж Борис задумался о смене места работы. И однажды, услышав по радио о курсах массажа, решил приобрести профессию нескучную, да и живые клиенты устраивали его больше – истосковался он по живым.

Образование у Бориса оказалось подходящим, и после сбора справок о здоровье он поступил на курсы.

Учили их там разному. Проходили они поглаживание, разминание, и выжимание тоже проходили, а также похлопывание и поколачивание… Для лучшего усвоения материала необходимы были тренировки. Борис осточертел соседям   с приставаниями. Никто не соглашался. Однажды только он затащил к себе с лестницы до беспамятства пьяного колю и отмассировал его.

Коля от массажа возбудился, и его начало рвать куда придется. Пока Борис выволакивал его вон из комнаты, Коля растратил весь пищевой запас и, не приходя в себя, проспал остаток ночи в полуголом виде под вешалкой на новых ботинках Георгия Ивановича, куда пристроил его Борис.

Однажды, на своем похоронном производстве, от которого курсы массажа не отрывали, умывая одного из клиентов, он увидел его голую посинелую спину и по всем правилам отмассировал ее. С тех пор тренировки он стал проводить  в морге.

Привлекало Бориса то, что клиентов не нужно уговаривать, таскать к себе домой и убирать за ними рвоту.

Делал он им поглаживание, разминание и выжимание тоже делал, а также похлопывание и поколачивание, а в конце опять поглаживание… На покойника уходил у него час с небольшим, иногда, правда, побольше – зависело от настроения. Но бывали дни…

Что такое находило на Бориса? Определенно сказать нельзя. Правый глаз его начинал подмигивать в нервном тике, пальцы дрожать… В такие часы Борис не видел и не чувствовал ничего вокруг.

Он самозабвенно ворочал бессловесных покойников, производя поглаживание, растирание… Отмассировав очередного покойника, брался за следующего, потом за следующего и за следующего… С засученными рукавами докторского халата, без конца подмигивая правым глазом, Борис мял их спины, ноги, ягодицы… Смахивая со лба пот, не замечая времени и места: мял, мял, мял… Пока руки не начинали зябнуть.