Живодерня 2. Право на жизнь

– Ну тогда пойдемте в кабинет, там мы сможем соответственно поговорить.

В сопровождении телохранителя адвокат прошел через прихожую в другое помещение, друзья последовали за ним.

Кабинет его занимал обширную комнату с тремя книжными шкафами и огромным столом, на котором стоял компьютер. Охранник удалился. Адвокат указал посетителям на два стула, сам же уселся за стол сразу, несмотря на побитый и взлохмаченный вид, приобретя представительность.

– Ну расскажите, расскажите скорее, – потер он маленькие ручки.

– А нам, собственно, рассказывать нечего, Михаил Иосифович, – сказал Сергей. – Нам хотелось бы получить дубликат завещания моего отца. И все.

– Давайте, драгоценнейший, определимся по существу. Вас зовут?.. – Он указал на Сергея, тог назвался. – А вас соответственно?.. – Илья тоже назвался. – Меня можете называть Александр Михайлович.

Сергей улыбнулся.

– Стало быть, у меня имя неправильно записано.

– Правильно, правильно, – замахал на него руками адвокат. – Все дело, господа, в том, что дела в восемьдесят четвертом году вел не я, а мой папочка.

Я тогда был начинающим адвокатом. В тот год отец вел пять, всего лишь пять дел.

Небритое и побитое лицо адвоката напоминало мордочку обезьянки, и все движения его были такими же скорыми, непредсказуемыми, так что было трудно уследить за его руками. Он то хватал ручку, но тут же бросал, нажимал попавшуюся под палец клавишу на компьютере, вертел в руках, но не надевал очки в роговой оправе.

– А завещание? Что в нем было? Что было?.

. – сдвинул он брови, словно стараясь вспомнить.

– В завещании говорилось о захоронении в Китае.

– Точно-точно! Было! Я все папочкины дела того периода помню… Но дела того года – какие-то особенные дела. – Он наклонился к столу и понизил голос: – Скажу вам по секрету, драгоценнейшие мои, документы, все документы восемьдесят четвертого года, были похищены.

Адвокат, отчего-то чрезвычайно довольный, откинулся на спинку стула и вдруг закашлялся, застонал и погладил себя по груди, должно быть, там у него было больное место.

Боль, напомнившая о недавних увечьях, вдруг изменила его настроение. Он уже подозрительно посмотрел на сидящих перед ним посетителей.

– Доверчивый, от доверчивости страдаю, – он осторожно пальцем потрогал синяк под глазом. – Прошу извинить, но фамилию вы своего батюшки носить изволите или переменили?

– Да нет, не переменил.

Сергей достал из нагрудного кармана куртки паспорт и протянул адвокату.