Роман о любви, а еще об идиотах и утопленницах

Рядом с мостом располагался гранитный спуск к воде, там и был найден второй труп. Григорий Иванович, ежась от ветра, спустился к тому месту. Неподалеку от спуска, на льду под мостом, сидел рыбак. Сюда, под мост, с трудом достигал свет от фонарей с набережной, и его темная фигура в сумерках казалась огромной, неживой, как вбитая в дно свая. Крылов знал, что застанет его здесь в этот час. Рыбак сидел не шевелясь. Следователь постоял некоторое время на гранитном спуске, с непривычки опасаясь выходить на лед, потом, осторожно ступая, подошел к рыбаку.

– Яков Афанасьевич!

Рыбак никак не отреагировал. Следователь тронул его за плечо. Рыбак вдруг вскочил и, отступив назад, сорвал с головы наушники, надетые сверху на вязаную шапку.

– Кто здесь?!

– Простите, я вас напугал, – извинился Крылов.

В руке рыболова зажегся фонарик, он рассмотрел сощурившегося следователя.

– Ах, это вы, – смутился Яков Афанасьевич. – Сразу не признал, помню, что из розыска уголовного. Зовут как, извините…

– Григорий Иванович.

Я, честно говоря, не думал, что вы меня вообще вспомните.

– Я лица хорошо запоминаю, – признался Яков Афанасьевич. – А вы, значит, прогуливаетесь?

– Да вот, после работы решил подышать да посмотреть заодно, как у вас рыбка клюет.

Яков Афанасьевич окинул его взглядом.

– Пальтишко у вас больно дохленькое для прогулок, еще и без шапки, а рыбка клюет паршиво. Какая уж тут, в Неве, рыбка, одна кабзда непристойная.

– Почему тогда ловите?

– А это загадка природы – почему человек ловит.

Вы ведь тоже ловите, правда, не рыбку… Ладно, говорите, зачем пришли. Вас ведь другая рыбка интересует.

Рыбак усмехнулся. В темноте лицо его трудно было разглядеть, из-под вязаной шапки поблескивали только глаза; ростом он был выше Крылова, на целую голову выше. Что-то вдруг кольнуло в душе следователя, ему сделалось неприятно и тоскливо, захотелось домой.

– Ну, что отмалчиваетесь, небось по поводу того жмурика притащились. Да я уж все рассказал, все запротоколировано, подписано…

– Это правда, что все запротоколировано, – поежился от холодного порыва ветра Крылов.

 – А вы тут что, всю ночь сидите? – Крылов посмотрел на пустую, слабо освещенную набережную и добавил: – Небось страшно.

– Да не темните Григорий Иванович, и так темнота кругом. Что, пришли сказать, что странной смертью он помер? Что не умирал так никто раньше?

– А вы почему думаете, что странной? – спросил Крылов, доставая сигарету и закуривая.