Ведьма

Уныние было утрамбовано в желудках, а природный скептицизм профессиональных телевизионщиков засунут в одно место. «Изображаем радость», – пропела себе под нос строчку из песни Пугачевой Ирина Королева.

Пришло время Михаила Поречникова. Ирина приосанилась.

– Вот парень, о котором я говорила. Знаете, как его зовут? Ни за что не поверите…

– Дай посмотреть! – рявкнула Садовская.

Ирина прикусила губу.

Испытание Поречникова смотрели в гробовой тишине. Даже Соколовский перестал ерзать в своем кресле, и дорогая кожа под его задом получила небольшую передышку.

Петр Калинин так и просидел несколько минут со вскинутой вверх левой бровью, а Женя Ксенофонтов оставил свои мазохистские воспоминания о Байкале. Экстрасенс Михаил (а в том, что это настоящий экстрасенс, никто не сомневался) без труда держал внимание аудитории.

Когда он ушел из черной комнаты, Садовская снова остановила запись.

– Как он сказал его зовут?

– Михаил Поречников, – буркнула Ирина.

Садовская качнула головой.

– Н-да, ребята оборжутся… или открутят нам головы.

Перед какими «ребятами» встанет такой странный выбор, Садовская пояснять не стала. Она сделала пометку в своем толстом, похожем на строительный кирпич блокноте и оглядела окружающих с таким торжеством, словно это именно ей принадлежала честь открыть новую звезду для рынка телевизионных чудиков.

– Ну что, хохлы, прищурились? Выше нос, все у нас получится. Королева, там еще есть что?

– Я уже говорила…

– Ну повтори, если тебе не трудно.

– Мне не трудно. – Ирина приклеила к губам фальшиво-подобострастную улыбку, а сама подумала, что, как только закончатся съемки третьего сезона, она положит на стол генерального директора заявление об уходе. А потом, когда Соколовский его подпишет, она вытащит из жестяной вазы в курилке пожухлые прошлогодние цветы и опустит эту вазу на голову Садовской… А потом она вцепится этой суке в волосы!

– Ну так я не поняла, что там? – поторопила ее Садовская.

– Перемотай на полтора-два часа вперед. В самый конец.

Садовская нажала кнопку на пульте. На экране, как в кинохронике позапрошлого века, забегали смешные люди. Они размахивали руками, прыгали, делали какие-то странные пассы, и даже при такой скорости перемотки было понятно, что больше ничего интересного во время кастинга действительно не произошло.

Запись добежала до конца.

– Стоп! – крикнула Ирина.

Садовская остановила режим перемотки.