Ведьма

Ни с кем не общался, ни к кому не прислушивался, хотя прекрасно осознавал, что стоит ему чуть-чуть напрячься – закрыть глаза, прикоснуться к левому виску и врубить хотя бы на половину мощности свои принимающие датчики, – и на него обрушится вся эта экстрасенсорная ерунда, томящаяся, словно говяжий бульон на медленном огне, в головах у этих странных людей. И еще он понимал, что сам вызывает у окружающих определенный интерес. Не раз и не два он буквально ловил кого-то «за руку» и посылал мощную оплеуху в ответ – «Брысь!» – и втайне забавлялся, как быстро любопытные уносили из его головы свои тепленькие и потные щупальца.

Рустам Имранович отчего-то скис. Он сидел в углу под вешалкой, шелестел пальцами, будто перебирал невидимые четки, бубнил что-то под нос. Миша пару раз бросил обеспокоенный взгляд в его сторону, но вмешиваться не стал. У Имрановича, видимо, действительно прямо перед носом какой-то рубикон, при переходе которого он боится окончательно сломать шею. Помочь ему в такой ситуации трудно.

Каждый в одиночку воюет со своими монстрами, и тут лучше не мешать.

Черный Колдун ходил из угла в угол по маленькому павильончику, не выпуская изо рта свой дурацкий мундштук. Сигарета в нем истлела до фильтра, причем парень затянулся всего пару раз, не больше. Сколько у него имелось реальных колдовских способностей, Михаил точно пока сказать не мог, но основные таланты молодого человека, без сомнения, лежали в иной плоскости – он тяготел к театральным постановкам. Если чувака возьмут в программу, цирк будет обеспечен.

Из всех остальных конкурентов Михаил выделил еще одну загадочную даму. Это была Людмила Кремер (он слышал ее имя и запомнил – как не запомнить!). Загадочность ее заключалась в том, что к ней в голову Михаил не мог проникнуть совсем никак, даже на короткое время и даже, что называется, по верхам. Из всех, с кем когда-либо общался или просто пересекался экстрасенс Михаил Поречников, таким мощным барьером обладал его коллега по университету профессор Саакян.

Но если старый стервец, шутя и забавляясь, иногда впускал его, то Кремер окружила свою голову чем-то очень плотным, словно саркофагом четвертого энергоблока Чернобыльской атомной станции.

Он на время оставил попытки раскусить ее. Он был уверен, что ему еще представится случай.

Через час народ начал рассасываться. Кто-то курил на улице, кому-то срочно понадобилось сбегать в магазин. Экстрасенсы явно начинали сходить с ума от ожидания.