Дорога их жизни

Перед ним стояла красивая 12-летняя девчонка с длинными рыжими волосами, которая грустно посмотрев в лицо почтальона Гукаса, спросила;

– Дядя Гукас, от брата нет писем?

На мгновение посмотрев на девчонку, он узнал Айкануш, дочь Арсена, и покраснев, ответил;

– Нет доченька, нет писем.

– Извените, просто, долгое временя от брата нет известий, – сказала Айкануш.

В этот момент, открылась дверь кабинета председателя и вышел Арсенян вместе с

чиновником из райцентра. Увидев почтальона Гукаса, он поздоровался и спросил;

– Ну, что Гукас, для меня есть что-нибудь?

– Есть, товарищ Арсенян, – сказал почтальон Гукас, – но, если можно в кабинете…

– Понял, – сказал Арсенян, – подожди, провожу гостя и приду.

Через 10 минут, они молча сидели в кабинете друг против друга, и ни один из них, кажется не хотел первым нарушить молчание. Наконец первым заговорил Арсенян;

– Что поделаешь. Упокой, Господи, его душу, но у меня сердце очень спокойно, и не верю, что он погиб. Брату скажу сам, но как отцу сказать, не знаю.

– Товарищ Арсенян, Айкануш тут встретил, и она подошла ко мне…..

– Ты сказал ей, – прервал почтальона Арсенян?

– Нет конечно, я солгал девочке, – покраснел почтальон.

– В любом случае, ты правильно поступил, что ко мне пришел, – сказал Григор Арсенян, и немножко подумав, продолжил, – благодарю. Ты не переживай, я подумаю, каким образом эту печальную новость сообщить родным. Но еще раз хотел сказать, что я не могу поверить, что он погиб.

– Ну ладно, тогда я пойду, у меня еще много дел, – сказал Гукас и поднимаясь со стула, собирался уходить, – извените, если….

– Досвидания, -сказал Арсенян и, подав руку почтальону, проводил его до двери.

После ухода почтальона, он задумался; «Что делать, как сказать».

В дверь постучали.

– Заходите, – крикнул Арсенян, вернувшись с мира задумок.

В кабинет ворвались крестьяне. Началось собрание, и показалось, как-будто Арсенян в один миг забыл про черной бумагу-письма племянника, которая была положена на стол.

Среди участников собрания была и племянница Айкануш, у которой взгляд был направлен на край стола, где лежала черная бумага-письмо. Арсенян заметил это, но уже было поздно, чтобы спрятать письмо;

– Дядя Григор, эта черная бумага Миграна, – со слезами на глазах спросила она?

Глубокое молчание воцарилось в кабинете. Григор Арсенян с печальным взглядом посмотрел на племянницу и не мог ничего сказать.