Дорога их жизни

– Значит так Штирьлиц, я бы не хотел Вас впутывать в эту проблему, которую они сами себе создали, – сказал Шеленберг, – и я чувствую, они не рады, что Вы там. По этому можешь возвращаться в Берлин.

– Хорошо бригаденфюрер, – сказал Штирьлиц.

– Как я понял, Вы звоните из кабинета Картера?

– Да, бригаденфюрер.

– Передайте трубку Картеру.

Штирьлиц, повернулся в сторону Картера, который вместе с Хубером с бесспокойным видом сидели на диване, ожидали окончания его разговора с Берлином. Увидев, что они сидят в растерянности, Штирьлиц обратился к Картеру;

– Штандартенфюрер Картер, бригаденфюрер хочет поговорить с Вами.

Причувствуя, что-то неладное, он взял трубку телефона от Штирьлица;

– Хайл Гитлер, бригаденфюрер, – дрожащим голосом поприветствовал Картер, – я слушаю Вас.

– Я сделал ошибку, отправив к Вам Штирьлица, – холодо проговорил Шелленберг, – Вы просто хотели все привелегия присвоить себе и Хуберу, и видно думали зачем Вам Штирьлиц. А зря, если бы по приезде Вы ему рассказали, то не было бы у нас этих

проблем.

– Бригаденфюрер, мы…

– Не перебивай меня свинья, – начал орать Шелленберг, – отправьте Штирьлица в

Берлин, а Вам даю неделю, ни дня больше, чтобы с портфелем были у меня.

– Слушаюсь, бригаденфюрер, – сказал Картер.

Шеленберг уже хотел положить трубку, когда в кабинет зашел гауптман Форман с расшифрованной радиограммой.

– Одну минуту, Картер, – сказал Шелленберг, а затем обратился к Форману, – ну как,

расшифровали?

– Так точно, бригаденфюрер, – сказал гауптман Форман и бумагу отдал Шелленбергу.

Прочитав расшифрованное сообщение, он взял трубку.

– Картер Вы меня слушаете, – спросил Шеленберг?

– Я Вас слушаю бригаденфюрер, – сказал Картер.

– Вот расшифрованное сообщение, – сказал Шеленберг и продиктовал текст, —

«Пух Миро и Старику! Резидент будет ожидать Вас в городе Шабаце по адресу; улица Князи Милошича, дом N 7 кв N 9 с 17.00 по 21.00 часов в течении пяти дней.

Словосочетание Миро-Юстас».

– Я принял, бригаденфюрер, – сказал Картер, – мы сделаем все, чтобы исправить эту ситуацию.

– Надеюсь, но у Вас мало времени, – сухо сказал Шеленберг и положил трубку.

* * *

(Время 10 часов 11 минута 4-го октября 1942 года).

Москва. Площадь Дзержинского. Осень приготовилась свои полномочия уступить зиме. В столице шел снег. Был холодный вечерь.

Уже два дня, как нет вестей из Югославии.