Легенды забытых краёв

Староста ли им не угодил, поднеся мало серебра, или довольные лица пахарей шире иной сковороды вызвали у голодранцев ненависть, не знаю. Но они начали грабить. А мой сын, как потом сказали, попал им под копыта случайно.

Я вернулся с ярмарки, взглянул в глаза жены, взял охотничий лук и пошел за негодяями. Догнал троих, отставших в пути и пропивающих наживу в таверне. И когда кровавая муть перед глазами рассеялась, вернулся домой. Вот только как прежде ничего не стало. Жена таяла на глазах, я не мог ее утешить.

А из-за каждого забора нам в спину било глухое молчание.

Убийца оскверняет все, чего коснется. Земля бы родить не перестала, а то чего похлеще… Вот вернутся те… Ну, помер сопляк, так что же теперь, несчастья в деревню тащить?

Так ли думали земляки, или похоже, а когда я похоронил не перенёсшую зиму жену, то собрал скарб и ушёл из селения. В этих местах меня уже ничего не держало. И, как оказалось, в других – тоже.

Дорога скоро научила меня ценить радость случайной встречи, мимолётное доброе слово, тепло костра и редкое, но желанное пристанище в пути.

Я приловчился улыбаться, даже когда на душе скребут лесные коты. Улыбка ободряет друга, смущает врага и не даёт увидеть, как тебе на самом деле плохо.

Но сейчас мне кажется, что дорога обвилась вокруг шеи и давит, давит, выжимая из лёгких воздух… Как змея. Или как петля. Если я так и не найду места, где смогу остановиться дольше, чем на день-два, то, наверное, петля-дорога выдавит из меня и последнее.

– У вас кровь.

Я тронул лоб. Да, точно, зацепился за ветку, когда отгонял собаку, маленькой эльфийке по плечо, мне – по колено. Но говорит уже не девочка, а… мать, видимо.

– Заходите в дом. Поешьте с дороги, отдохните…

Желудок яростно закричал, но я помедлил. В кошельке не звенело уже дня три.

– …дров нам наколете, – закончила эльфийка мягко. Я снова улыбнулся и шагнул к крыльцу, чувствуя, как, пусть медленно и неохотно, но всё же разжимается на моей шее тугая петля.

И это было самое прекрасное ощущение за последнюю седмицу.

Деревенская сказка

Это очень неприятно, когда тебя называют дурой набитой. Настолько неприятно, что произнёсшего такое хочется тут же, не сходя с места уничтожить. Лучше всего морально, но если язык подвешен не тем концом, а в голове от негодования сейчас, кажется, родится пара сверхновых, подойдет и грубая физическая сила.