Легенды забытых краёв

Судьбу так просто наизнанку не вывернешь.

– На помощь! Ко мне! Чужак в обители! – раздался вдруг крик со двора. Ушибленный монах пришёл, наконец, в сознание и теперь взывал к отмщению.

– Ну вот и всё, больше мне здесь не рады, – усмехнулся одноглазый. – Пришло время прощаться, видать.

– Вы про шхуну не успели рассказать, – вздохнул один из мальчишек.

– И про другие острова, – добавил второй.

– Значит, грехи вам не отпустят? – туговато доходило до третьего.

– Всё сами узнаете в своё время. И про шхуны, и про острова. Половину ещё забыть захочется! – отшутился мужчина. Крики незадачливого привратника переполошили тем временем весь монастырь. Уже слышались мигом узнанные послушниками шаги настоятеля, проверяющего с двумя духовными сынами помещения на втором этаже; по двору бегали крепкие мужики в рясах и с дубьем, так что полночный гость был готов покинуть обитель, да чем скорее, тем лучше.

Всему, как известно, своё время.

Стоя у двери и обводя взглядом устремлённые на него лица, мужчина долго не мог понять, кто это держит его за ногу, пока не поглядел вниз. Мальчик лет шести от силы, которого до этого было не видно и не слышно в общем хоре голосов, обнимал его выше колена:

– Дядя пират, а возьмите меня с собой! Пожалуйста!..

Старшие мальчишки беззлобно рассмеялись.

Некоторые из них и сами были бы сейчас не прочь убежать в другую, такую непохожую на их собственную, жизнь, но понимали, что ничего не выйдет. Мужчина осторожно взъерошил малявке волосы, передал его веснушчатому и круто развернулся к двери, чтобы никто не видел его слез.

– Хай-ярр! Поберегись! – крикнул он из уважения к ветхости настоятеля, а потом распахнул дверь ногой и под носом у почтенного старца – дубинка в правой руке, нож в левой – выскочил в коридор.

Юные послушники бросились к окну, чтобы, толкаясь и споря, хоть краем глаза увидеть, что будет происходить во дворе.

Счастливые очевидцы, отвоевавшие себе место у оконного проёма, рассказывали потом, как ураганом налетел на пытавшихся его задержать мужчина.

– Акулья ваша мать! – кричал он, бешено размахивая дубинкой.