Эффект бабочки. Дамский роман для женщин всех возрастов

Пассажиры, наконец, угомонились, и я задремала…

Сон – самое великое изобретение Всевышнего! Сон – это неосуществлённые мечты, сбывшиеся во сне (простите за каламбур). Сон – это долгожданный отдых от суеты насущной. Сон – это исполнение всех желаний, иногда самых несбыточных, сексуальных и отвратительных, возможно, реализация самых заветных иллюзий. Во сне позволено всё, что пожелаешь! Никто, – ни суровая мама, ни дотошные друзья, ни дебильные законы государства не посмеют сказать мне: «Нет!»

Всё, что я когда-то хотела, хочу сейчас и захочу в будущем, во сне сбывается без всяких ограничений.

…Вероятно, сон – это спасительный параллельный мир для побега от повседневной, невыносимой реальности, основанной на одних только запретах: это нельзя, то невозможно, а это вообще аморально и недостойно человека, – вот каноны нашей сегодняшней жизни?!

А если я чего-то сильно хочу? Мочи нет, как хочу!

Все эти мысли вихрем пронеслись в моём воспалённом мозгу, разложились по своим нужным полочкам и навсегда осели в подсознании…

Теперь ни одна сволочь, ни один контролёр, ни один редактор, – никто не посмеет меня остановить.

Что хочу, то и пишу, что хочу, то и говорю..! Да здравствует Свобода, пусть даже и не наяву, а во сне! Хватит выносить мозг! Руки прочь от меня, руки прочь от моих фантазий, руки прочь от моего Творчества!

Глава 1. Муки творчества

Параграф 1. Дорогая пропажа

…Уже битых два часа я безрезультатно роюсь в своём архиве в поисках потёртой зелёной тетрадки.

Это не просто сорок восемь листов, скрепленных вместе, – это моё неотправленное, забытое письмо, датированное 2005-м годом…

Старенький, побитый безжалостным временем и людьми книжный шкаф неохотно отдавал свои истинные сокровища: пожелтевшие, дорогие моему сердцу фотоальбомы прошлого века, первые корявые рукописи почти двадцатилетней давности, истрёпанные прочитанные любимые книги, нежные открытки от верных друзей, пыльные пустые конверты от немногочисленных подруг…

Как и скупердяй Плюшкин, неуступчивый шкаф до последнего не желал расставаться со своим хламом, с моим прошлым, не возвращал моё же письмо, пролежавшее долгих девятнадцать лет без движения…

…В комнату робко протиснулся симпатичный юноша двадцати двух лет – мой внук Виталий – удивлённо открыл глаза и пронзительно чихнул от многолетней пыли: «Бабуля, по какому поводу шмон? Что потеряли?»

– Да вот, Виталик, разыскиваю одну потерянную вещицу, такую тоненькую зелёную тетрадку.