Иного не желаю

Два года назад я инициировал дипломатические шаги. Власти Австрии потребовали у русских вернуть незаконно вывезенные исторические ценности. Так как Австрия не входит в НАТО и является самой дружественной к русским из западных стран, руководство СССР дало задание историкам просмотреть архивы, и кое-что вернуть.

– Кое-что?

– Да, Советы вернули далеко не все. Не могли же мы прямо указать, что нас интересует. Тайна – есть тайна.

– Вторая часть манускрипта осталась в Москве, – догадался посланник.

– Увы. Футляр по-прежнему там, в архиве Института истории. Твоя новая миссия – забрать футляр и доставить мне.

– Советский Союз – страна за железным занавесом.

– Да, задание трудное, но Бог нам поможет. Сейчас в Москве в Институт истории проходит международная научная конференция. Это удобный способ проникнуть в их архив. Необходимые тебе документы уже готовы. Ты освоил русский язык?

– Я поступал согласно вашим указаниям. – Луис Гарсия знал многие европейские языки и теперь понял, почему два года назад дальновидный кардинал потребовал освоить еще и русский.

– Езжай с богом. – Кардинал осенил посланника крестным знамением. – Твоя цель – профессор Иван Мартынов. Он утверждал списки возвращаемых ценностей и вычеркнул то, что нам нужно. Значит, Мартынов имеет доступ ко второй части манускрипта. От твоего успеха зависит судьба христианского мира, сын мой. И наши с тобой судьбы.

6. Москва. Институт истории

Доклад Тихона Заколова в Институте истории был запланирован на заключительный день конференции.

За три предыдущих дня выступили все корифеи исторической науки, делегаты обсудили самые значимые доклады, и перешли к неформальному общению в кулуарах. Четвертый день отвели молодым сотрудникам и делегатам из смежных областей знаний.

Конференц-зал изрядно опустел. Заколов выступал с непрофильной темой о роли математики в изучении истории. Чтобы хоть как-то всколыхнуть полусонную аудиторию, он начал с провокационной фразы:

– Наша конференция называется научной.

Но так ли это? За последние дни мы были свидетелями разных толкований одних и тех же исторических событий. Ученые спорили и – говорили, говорили, говорили. А между тем, язык любой науки – математика! Если история считает себя наукой, то она обязана оперировать не только цифрами дат, но и численными закономерностями.

Тихон заметил, что ему удалось привлечь внимание части слушателей.