Композитор

– Освободить! Это приказ! – взвизгнул лейтенант и направил пистолет на Авдотью.

И в этот момент в разговор встрял Марк Ривун.

– Подождите, товарищ военный. Вы, наверное, не знаете, что о вашей трагедии известно в городе, и к вам уже спешат на помощь. – Мальчик отвел ствол пистолета, встал в полный рост на телеге и заговорил громче: – Сюда мчатся три машины с бригадой военных медиков. Они уже рядом, скоро прибудут и всем помогут. А пока раненым необходимо сделать перевязку и дать воды. Убитых похороните.

Те, кто может передвигаться и хочет переправиться на тот берег, должны идти вниз по течению. Там военные сооружают временный мост.

Люди разом утихомирились и внимательно слушали лопоухого мальчика с кривой шеей. «Три автомобиля, – шептал кто-то радостно, – врачи». Злость и раздражение исчезли, и даже боль отступила. Сообщение о новой переправе окончательно сняло уныние.

– Мост? Где? Далеко? Какой еще мост?

– Мост состоит из железных пустых блоков, которые стелют прямо на воду, – уверенно продолжал Марк.

– Понтонный! – воскликнул лейтенант.

– Работа идет сразу с двух берегов реки. В центре осталась небольшая протока. Скоро закончат. За три-четыре часа вы сможете дойти до моста. – Марк окинул взглядом притихшую толпу и добавил: – Самолетов поблизости нет, бомбежки не будет.

Толпа успокоилась. Многие бросились выполнять поручения Марка: поили раненых, сносили тела в одну большую воронку. Лейтенант вернулся к своей безногой жене и нежно успокаивал ее. Марк сел и равнодушно ткнул в бок онемевшую Авдотью.

– Поехали. Туда, – указал он.

К середине дня телега подъехала к понтонному мосту. Деревенская баба Авдотья перекрестилась и шепотом поблагодарила Бога за ниспосланного ей ангела-спасителя. Теперь она знала, что художники ошибаются, рисуя на открытках миловидные лица с крылышками. Ангелы совсем не такие. У них большие уши, печальные глаза, шея со шрамом и чудесный голос.

На левом берегу, в районном центре, Композитор бесшумно спрыгнул с телеги и исчез.

Его привлек тонкий свист ветра в продырявленной автоматной очередью железной трубе.

А Авдотья Лепесткова еще два дня неустанно молила Бога о чудесном спасении и вспоминала удивительного ангела, пока в состоянии блаженного транса не попала под поезд на переезде. Сокрушительный удар паровоза пришелся в заднюю часть телеги. Измученный бессонницей машинист не успел затормозить. Лошадь кувыркнулась и встала на ноги с обломанными оглоблями.