Конкурс на тот свет

– Итак, вчера был понедельник, – начал он, – Света одела трусы Monday. Кстати, надо проверить ее одежду. После консультации она зашла в туалет, и там что-то с ней случилось. Что-то такое, отчего она даже любимые трусики потеряла! И конспект! Да, задачка…

Тихон задумался, сунул руку в карман.

– Тут еще вот какое дело. В чем Света была одета?

– В платье, такое простое ситцевое, голубенькое. И в босоножках. Ну, лифчик, конечно, и все. Лето, жарко.

Тихон достал маленький обрывок ткани с торчащими голубыми нитками и протянул Наташе:

– Это от ее платья?

– Похоже… Да, да! От Светкиного платья! Где ты это взял? Тоже в туалете? Ужас!

– На подоконнике зацепилось, – грустно ответил Тихон.

 – В общем, идем на переговорный пункт, позвонишь ее родителям. Вдруг, она домой приехала. Если нет… Заглянем еще раз в общагу, а потом я позвоню в «скорую помощь» и милицию.

На переговорный пункт им пришлось ходить дважды. Днем на телефонный звонок в Аральск никто не ответил. К вечеру выяснилось: ни дома у родителей, ни в больнице, ни в общежитии Света до сих пор не появлялась.

В комплекте ее белья трусы с надписью “Monday” отсутствовали.

Поздно вечером Тихон и Наташа вышли из отделения милиции. Наташа написала заявление об исчезновении подруги. Милиционеры поострили насчет туалета, трусов и конспекта, нехотя приняли заявление, попросив подождать три дня и принести фотографию пропавшей.

– Такая картина получается. Мысли есть? – спросил Заколов, подробно обрисовав Евтушенко ситуацию, когда вернулся в общежитие.

В комнате они находились вдвоем. Было поздно, Борис после экзамена еще не появлялся. Саша выставил на стол две бутылки пива «Жигулевского».

– Я тебя весь вечер жду. Надо отметить первый экзамен, – предложил он, открыл бутылки одну об другую, глотнул из горлышка и мрачно произнес: – Факты говорят о том, что в институте орудует сексуальный маньяк. Он оглушил девушку, куда-то утащил ее и изнасиловал.

– Почему сразу изнасиловал?

– Ну, а что еще надо маньяку от молоденькой девчонки? Может, он отволок ее в институтский подвал, и она томится там, прикованная наручниками к трубам.

А он спускается к ней, когда ему приспичит, и насилует.

– Ну и фантазия у тебя. – Тихон недоверчиво покачал головой и глотнул теплого кисловатого пива. – Хорошо, что Наташа не слышит. А почему наручники?

– Не наручники, так веревка. Разница небольшая.

– Если так, маньяк должен хорошо знать институт.