Парализатор

– Душно, – ворчит Марина, плюхаясь на нижнюю полку двухъярусной кровати, сбитой из досок. – Но дверь лучше не открывать.

Бытовка внутри напоминает купе поезда. Я сижу напротив, на симметричном топчане и вижу темную ямочку пупка на втянутом животе девушки. Между задранной футболкой и резинкой трусиков открывается обольстительный участок тела шириной с мою ладонь. Протяни руку и…

Ух! Действительно жарко. И ничего бы не изменилось, даже если бы сейчас за окном завывала вьюга.

– Как тебе это удалось, Паша? Как ты их положил? – Марина опирается щекой на здоровую руку.

Я ложусь на спину и смотрю на струганные доски над головой, пытаясь избавиться от провоцирующего видения гибкого девичьего тела.

– Сам не знаю.

– Но ведь ты и Дэна так же! А я не верила.

– Может они сами съехали в кювет?

– Ну да, скажешь! Чтобы два здоровых лба разом отрубились. Что ты сделал?

– Толком не помню. Хотел, чтобы они застыли. А потом голова сильно болела.

– Надо вспомнить.

Я поворачиваю взгляд. О, боже! Если до этого доски не смогли завладеть моим вниманием, то сейчас даже яркая молния не отвлекла бы меня от выступающих бусинок сосков под девичьей футболкой.

– Ну, давай же! – Марина нетерпеливо трясет меня. Ее маленькая грудь колышется, а я густо краснею.

– Я не смогу.

– Ну, почему?

– Тогда мне было очень страшно. За тебя. А их я ненавидел.

Марина садится ко мне. Ее обнаженное бедро касается меня и обжигает. Я не знаю, куда деть руки. Кажется, любое дополнительное прикосновение к девушке выведет их из подчинения.

– Бедный. – Она накрывает единственной ладонью мои две. Я с трудом унимаю дрожь. – Ты боялся потерять меня?

Она проводит рукой по моим волосам, и у меня отказывает речь. Да и что я могу сказать? Ответ равносилен признанию в любви. А что такое любовь? Горячее желание, огнем раздирающее мое тело, или та внутренняя боль, которую я почувствовал, когда схватили Марину?

– Ты хороший.

Она наклоняется, наши тела соприкасаются еще теснее, я чувствую ее влажное дыхание.

Господи, неужели это не сон! Я никогда не был так близок с девушкой.

Марина чмокает меня в нос и вскакивает с веселым смехом.

– Ты так смешно тянулся ко мне, как Атя!

Она приседает в углу, где в ворохе тряпок спит котенок. Сонному рыжему комочку опять достается вся ее нежность.