Парализатор

Кисель глотает пиво из прозрачной бутылки, давится пеной. Пиво теплое и шибает в нос. Бутылки Кисель припер, так же, как и сигареты. В последнее время у него денежки водятся.

– Я не врубаюсь, ты на что намекаешь? – интересуюсь я.

– Есть одна фигня, через которую нужно переступить. – Кисель вытирает ладонью рот и неожиданно срывается: – Надо думать о будущем, о деньгах, а не корчить из себя недотрогу!

– О будущем? Или о деньгах? – подкалываю я приятеля.

– Без денег нет будущего! – отрезает он.

– Ты можешь говорить прямо, Кисель?

– Эх, Солома.

Что ж тут непонятного. – Женька с опаской зыркает по сторонам и, хотя рядом никто не вертится, переходит на шепот. – Дэн меня кое-чему научил.

Наш преподаватель английского тридцатилетний Денис Голубев выгодно отличается от матерых воспитателей интерната. Он не кричит, загадочно улыбается, а выглядит так, словно только что сошел с круизного корабля, где царит вечный праздник. В общем, клевый чувак, свой в доску! Любит по душам поболтать, и моим здоровьем интересуется.

– И чему же он тебя научил? Английскому мату? – ухмыляюсь я.

– Дурак ты, Солома. Забудь об английском, хотя он тоже нам пригодится. Дэн обучил, – и Кисель шепчет мне на ухо: – как делать приятное мужчинам.

Ни хрена себе! Я шарахаюсь и пялюсь на приятеля.

– Чего?!

– Того! Тому самому, что им делают женщины!

– Но ведь ты… у тебя не как у женщин.

– Какой же ты дремучий, Солома. – Кисель смачно обсасывает пивное горлышко и затягивается сигаретой.

В уголках его губ дрожит похабная улыбка. – Секс понятие многогранное. Есть куча мужиков, которые предпочитают юношей и платят за это.

Он отклячивает задницу и игриво вертит ею. Я потихоньку въезжаю, к чему клонит Кисель. Он всегда цеплялся за любой способ заработка, но чтобы такое! О, боже! Многое еще не укладывается в моем куцем сознании.

– Но ведь мы…

Я смотрю на свои обездвиженные ноги, на скрюченные коленки Киселя между костылей, и не могу произнести очевидное.

Я урод! Калека! Инвалид! Или, как придумали люди из телевизора, ЧОВ – человек с ограниченными возможностями. А некоторые приторно добренькие чиновники лыбятся на телекамеру и убеждают: «с неограниченными», или нахваливают: «это особенные дети». Их бы под поезд, а потом в мое кресло. Наслаждайтесь «неограниченными» возможностями «особенные»!

Кисель прекрасно понимает меня.

– В том-то и фишка, Солома. Есть чокнутые, готовые платить за уродство реальные бабки.