Казнь в прямом эфире

После таких сообщений форум вскипал с новой силой, и люди требовали вернуть смертную казнь для педофилов.

Были голоса и в защиту узника. Панин уже отсидел, вещали они, а если совершил новое преступление, его вину должен решить настоящий суд.

Снимите розовые очки, педофилы неисправимы! – отвечали им. Их ненормальную похоть останавливает только старость или болезнь. Мы должны спасти детей от насильников! Панин рано или поздно возьмется за прежнее. Пригласите его к своим детям учителем по плаванию, если такие добренькие.

Мы и есть настоящий суд! Суд Народа – высший суд в стране, наконец-то власть нас услышит.

От эмоциональных сообщений Петелину отвлек звонок телефона. Она только сейчас заметила стационарный аппарат на своем новом рабочем месте и подняла трубку.

Говорил дежурный управления полиции:

– Елена Павловна, поступил звонок о жертве насилия со стороны Панина. Переключаю на вас.

В трубке щелкнуло, послышалось чье-то дыхание.

– Старший следователь Петелина, – представилась Елена.

 – Я вас слушаю.

– Я тоже ходила в бассейн, когда там работал Панин, – раздался тихий женский голос. – Он учил меня плавать, поддерживал рукой под водой и… Я думала, так надо, и ничему не удивлялась, пока он не залез мне в трусы.

Последовал откровенный рассказ о сексуальном надругательстве, пережитом девочкой в детстве. После мерзкой истории девочка отказалась ходить в бассейн и в любые другие спортивные секции. Вечно занятая на работе мама не стала разбираться в психологическом состоянии ребенка – ох уж эти детские истерики.

А то, что дочь предпочитает затворничество в четырех стенах, так даже лучше – не нужно тратить время на беготню по секциям и кружкам.

– Назовите себя, – попросила следователь.

– Я бы не хотела. Столько лет прошло, все забылось, а тут увидела его, и нахлынуло. Все валится из рук, перешла на таблетки.

– Где вы увидели Панина? На улице? В кафе?

– Нет, на сайте Суд Народа.

– То есть, до сегодняшнего дня вы не встречались с Паниным и не вспоминали о нем?

– Слава богу, нет.

По интонации следователь поняла, что девушка говорит искренне и не имеет отношения к похищению Бориса Панина. Она не мститель, а безымянная жертва, отгородившаяся от кошмаров прошлого. Скорее всего, она не единственная, кто не заявил на Панина. Девочки стеснялись признаться и молча уходили в тень после надругательства, тем самым поощряя педофила.