Отравленная страсть

– Так… Так… Дай подумать, – я намерено хмурился, но мягкая волна, исходящая от женского тела разглаживала напряжение. Я уже знал, что сделаю все, о чем она попросит.

Ее бедро упиралось во что-то жесткое. Связка ключей в кармане! Ключи от «Волги» остались у меня.

Я подошел к креслу. Хотелось выглядеть уверенным, и я смело положил пальцы на откинутую шею Андрея. Поискал артерию. Безрезультатно. Холодная неживая кожа, биение отсутствовало. Перед нами труп. Что и требовалось доказать.

– Давно он…?

– Часа два… Сначала я не знала, что делать.

Потом вспомнила про тебя…

Женя пряталась за мое плечо. Ладошка лежала на спине, под лопатку вжимался упругий шарик груди, даря возвышенное ощущение мужской значимости. Я обернулся. Ее глаза смотрели снизу вверх и светились нежностью. Будто в комнате и не было покойника.

Но он был! Самый настоящий труп находился на расстоянии вытянутой руки!

На столике стояла початая бутылка армянского коньяка. Хрустальная рюмка валялась на полу под безвольными пальцами.

Судя по уровню жидкости в бутылке, Андрей успел выпить только одну рюмку.

– Откуда у тебя коньяк? – поинтересовался я.

– Андрей принес бутылку с собой, – торопливо ответила она.

– Он сам ее открыл?

– Ну, конечно.

– Кто-нибудь еще в квартире был?

– Нет. Что ты. Андрей приходит, только когда знает, что никого…, – она осеклась и плотнее прижалась к моей спине. Нижняя часть животика прильнула к ягодицам.

Я с трудом выровнял сбившееся дыхание, заставил себя сосредоточиться.

Пальцы осторожно подцепили со стола пластмассовую пробку от бутылки. Сверху проглядывалась маленькая точка, похожая на прокол. Еще должен быть жестяной колпачок. Его я нашел в чистой пепельнице.

– Курить в квартире я разрешаю только Юре, – пояснила Женя.

Домашнее упоминание имени Калинина покоробило. Но взволновало совсем другое. На порванной жестяной крышечке явно виднелась дырка от укола чем-то тонким и острым. Например, иглой. Я совместил пластмассовую и жестяную пробки.

Проколы совпали.

Я отвел Евгению в коридор, ладони легли на худенькие плечи девушки. Легко прощупывались ключицы. Настало время, когда требовалось объясниться.

– Женя, это похоже на убийство.

Ее плечи затряслись, глаза набухли слезами.

– Он умер сам, – всхлипнула она. Щеки влажно заблестели. – Я не виновата.

– Это отравление. Ты действительно не хочешь никуда сообщать?

– Нет.

Ее лицо уткнулось мне в плечо. Я гладил густые вьющиеся волосы.