Отравленная страсть

Счастливый взгляд Лидии Николаевны вновь метнулся к дочери:

– А сколько «Волга» стоит?

– Много, мам. Много, – Ирина зашла в другую комнату.

– Надо продавать, Ирка. Быстрее продавать. Слышишь меня?

– Не буду, – донеслось из-за двери.

– Что?

– Не буду продавать! Вот что!

Лидия Николаевна быстро вернулась и сунулась в комнату дочери.

– Не дури, Ирка!

– Дай мне переодеться.

– А я тебе не мешаю.

– Ты можешь подождать за дверью?

– Я тебе что, чужая тетя?

– О, господи, мама! У нас гость!

Лидия Николаевна взглянула на меня, словно первый раз увидела.

– Тихон, – представился я.

– Ага, ага…, – женщина встрепенулась, будто что-то вспомнив, и крикнула дочери в закрытую дверь: – А он то сам, как? Юрий Борисович?

– Гад он!

– Как выглядит?

– Ты же его видела!

– Ну, да, да… Ирка, а зачем тебе машина?

– На работу ездить буду! Ясно! – Ирина вышла из комнаты. Строгое, но невыразительное платье она сменила на белую футболку и юбку до колена. – Уже и права есть.

Посмотри.

– Лучше продать, – горько качала головой Лидия Николаевна, разглядывая документы. – Деньги, оно вернее.

– Жениха быстрее найду, – с вызовом произнесла Ирина. – Как думаешь, с таким приданным возьмут меня замуж?

– Ага! Возьмут. Только не за то место. Меня в свое время взяли. Опасно с машиной, Ир.

– Ну, ладно, мам, хватит. У нас гость. Давай ужин сообразим.

– Да готов твой ужин. Еще и Калинин продуктов навез. Обожраться можно.

– Мам, ты бы хоть культурнее…

– Да ну тебя! Я ей про дело, а она… Настрогай колбаски сырокопченой.

Ирина прошла на кухню. Застучали тарелки, раздался бойкий стук ножа о разделочную доску, и сразу вскрик:

– Ой! Порезалась!

– Вот неумеха! – Лидия Николаевна засеменила на кухню. – Сильно-то как! Перекись возьми. Да погоди, я сама! – Зазвенели склянки, и вновь недовольный возглас: – Куда смотришь? Халат мне изляпала!

– А что он тут делает?

– Я гладила, а он пришел. Вот, божье наказание! Застирать срочно надо, мне завтра в нем на работу.

Сама тут разбирайся. – Из ванной еще долго слышалось бурчание: – Ну, весь изляпала. Кровь-то, какая алая – первая группа. Такую кровь за деньги сдавать надо, а не одежду ей мазать.

Мы ужинали в большой комнате и молча смотрели телевизор. Разговор не вязался. Я испытывал неловкость в чужой квартире. Ирина покусывала губы и, казалось, не смотрела на экран. Ее мама не могла сидеть спокойно, бродила по квартире, часто останавливаясь у окна.