По лезвию денег

 – Ответь на вопрос: ты обновлял сегодня программу управления банкоматами?

– Понимаете… – Я замялся.

– А что тут понимать. Мне уже доложили, что по твоей вине я терплю убытки, а ты настолько обнаглел, что просишь у меня деньги. Это не просто наглость, это издевательство!

– Понимаете, у меня сегодня…

– Да наплевать, что у тебя! Вчера мы поговорили, ты вроде бы согласился, а сегодня занимаешься вредительством.

– Нет.

– Я этого не потерплю!

– Я попытаюсь…

Радкевич с подозрением всмотрелся в мое лицо:

– Ты что, под кайфом?

– Всего две таблетки, успокаивающих, – оправдывался я, но лучше бы этого не произносил.

– Таблетки, значит, – покачал головой банкир и рубанул воздух ладонью: – К компьютеру ты больше не подойдешь. Ты свободен. Вообще свободен. С сегодняшнего дня ты уволен, Серов.

– А как же… – Я видел перед глазами больную дочь, а Радкевич сумму в графе убытки.

– Убирайся! – рявкнул он.

Я покинул кабинет словно во сне. Неужели моя болезнь написана на моем лице.

Первый день, как я узнал, и уже такой кошмар. Что же будет дальше.

На рабочем месте меня встретил притихший и вежливый Голиков.

– Слушай, старик, мне позвонили, сказали не подпускать тебя к компьютерам. Ты должен собрать личные вещи и… – взгляд Олега красноречиво переместился на дверь. – Извини, это приказ Радкевича.

И только тут ко мне пришло понимание необратимого. Меня увольняют. Никаких новых кредитов я не получу, и старые не смогу выплатить. У нас заберут новый дом, автомобиль, и это будет в рамках закона.

Дочь не получит нужного лечения, жена возненавидит меня, и я стану бедным и больным.

Сотрудница службы персонала принесла какие-то бумаги, попросила расписаться.

– Мне положена компенсация, – напомнил я.

– Это не тот случай. – Женщина мягко улыбнулась и забрала подписанные документы.

– Почему не тот? В случае увольнения мне полагается…

Но вежливая дама уже покинула кабинет. Голиков заблокировал доступ ко всем компьютерам, кроме своего, и углубился в работу, словно меня здесь не было.

Я почувствовал бессилие: я лишний, меня выбрасывают. И тут же во мне вскипела злость. Ах, так! Мне терять нечего, скоро я сдохну, поэтому могу делать, что захочу. Например, набить морду боссу.

Я написал на листке сумму своей зарплаты за три месяца, стремглав поднялся на этаж и ворвался в кабинет Радкевича.

– По договору мне положена трехмесячная компенсация. – Я припечатал листок к столу и подвинул к директору.