Вокалистка

– Кто говорит?

– Так спал или нет?

«О, боже, они говорят про меня, – догадалась Сана. – Она для них Обугленная! Ну возрази, Антон, осади эту стерву!»

– Разок из жалости, по пьяни. Я же не идиот, чтобы в уродину влюбиться, – ответил он. – Другое дело – ты, Лара.

У Саны защемило сердце. Обугленная уродина – вот кто она для Антона. Он с ней лишь потому, что она помогает ему добывать деньги. Он обманывает ее каждый раз, когда изображает любовь.

Зато Лара оказалась довольна ответом.

– Не надо больше никого жалеть, Тоша, – промурлыкала сучка. – Меня пожалей, меня люби.

Лара расслабилась и позволила снять с себя юбку, а потом и все остальное. На широкой кровати резвились два обнаженных тела, и Сана заткнула уши, чтобы этого не слышать. Но она все равно слышала любовную возню, их ласки и стоны вонзались в ее сверхчувствительную душу кольями ревности.

Ей захотелось ворваться в номер и расцарапать любовников, пусть им станет больно, как ей.

Но разве физическая боль сравнится с душевной. Она считает, что Антон предал ее, но он лишь рассмеется, если она так скажет. Он никогда не говорил ей о любви, и ничего не обещал, кроме доли от украденных денег. Да и то ей приходилось их выпрашивать, а на Лару он денег не жалеет.

Сана мучилась, но не уходила от гостиницы. Она дотерпела до конца встречу любовников, ей хотелось увидеть, как выглядит Лара.

Антон вышел из гостиницы первым и направился пешком в театр.

Лара покинула гостиницу позже, прибравшись в номере и сунув купюру дежурной по этажу. У выхода ее ждало такси. Обычная вертихвостка в модных шмотках – оценила соперницу Сана. Но с гладким лицом и ценным папашей.

Такси отъехало, Сана пошла вслед за машиной. Ей не требовалось бежать, чтобы не упустить такси из виду, она шла на слух. Весь путь автомобиля с поворотами и остановками она могла изобразить на карте города. Когда и где пассажирка покинула такси, Сана тоже прекрасно слышала.

Она пришла на это место и увидела жилой дом. Определить квартиру, в которой скрылась девушка, ей не составило труда.

Лара болтала с мамой, той самой Ольгой Максимовной Грушиной, которую в шутку упоминал Антон. Дочь хвасталась подаренным кулоном и мечтала:

– Мне кажется, Антоша задумался о кольцах. Чего он тянет?

– Сам не додумается, наш папа намекнет, что семейные связи выгоднее деловых, – успокаивала мать.