Союз трёх императоров

Министерство иностранных дел Японии направило в Санкт-Петербург встречную ноту с не менее резким осуждением произошедшего, требованием наказания виновных, компенсации причинённого ущерба и т. п.

Японская нота была с гневом отвергнута. По всем волостям и уездам Российской империи прокатилась волна патриотических митингов. Применительно к представителям жёлтой расы вновь обрело популярность подзабытое словосочетание «косорылые макаки». Повсюду раздавались голоса взять реванш за Порт-Артур и Цусиму.

Благословил царя и Гришка Распутин. Если фрейлина Вырубова не врёт, то старец якобы сказал так: «Валяй, государь, вижу победу Твою! Истинно говорю: разобьёшь косорылых, вернёшь Пыр-тар-тур. Только китайцев не трожь. Пусть в своём Чуркестане сами промеж себя воюют!»

* * *

Министр иностранных дел Сергей Сазонов объявил о разрыве дипломатических отношений между Россией и Японией. Русские дипломаты экстренно покинули Токио и на американском пароходе отбыли в Сан-Франциско.

Обе империи объявили мобилизацию.

17 августа 1915 года в Петербурге был опубликован Высочайший манифест об объявлении Японии войны, по традиции витиеватый и выспренный:

«…Видит Господь, что не ради воинственных замыслов или суетной мирской славы подняли Мы оружие, но, ограждая достоинство и безопасность Богом хранимой Нашей Империи, боремся за правое дело. Да благословит доблестныя Наши войска Господь Вседержитель, и да поднимется вся Россия на ратный подвиг с жезлом в руках, с крестом в сердце…»

В соответствии с секретной статьёй 2-А договора между тремя империями, 20 августа войну Японии объявила Германия, а сутки спустя – Австро-Венгрия.

Оба кайзера, Вильгельм и Франц-Иосиф, вступали в войну на дальневосточном театре вынужденно, без особой охоты. Но они понимали, что союзнические обязательства надо выполнять. Обидеть Россию сейчас – значит остаться без ценнейшего стратегического союзника в грядущей общеевропейской войне.

…По Транссибирской дороге на Дальний Восток потянулись поезда.

Солдаты в грузовых вагонах втихаря пили водку, а потом балагурили, пели песни, иногда дело доходило до драк. Унтера и фельдфебели все как один были хмурыми и молчаливыми; они держались поодаль от подчинённых, но спуску тем не давали… Штаб-офицеры ехали в купе первого класса, играли в карты, перебирали струны гитар и вкушали коньяк. Все знали, что едут на войну, но старались об этом не думать.