Архипов. Псионик

Иван Иванович Листьев – худощавый седоволосый преподаватель, которого среди студентов прозвали Листиком, подготовил столы с образцами листьев и кореньев лекарственных трав.

– Молодой человек, как вы должны знать, ботаника дает нам знания об окружающем нас мире. Каждая травинка, встреченная на пути, может оказаться как верным союзником, так и смертельным врагом. Увы, в наше время часто приходится бороться с ядами и действием ослабляющих отваров, которые используют недоброжелатели. Назовите растения, которые могут частично блокировать действие ядов и покажите их.

Так, я читал об этом вчера вечером, вот только тогда до жути хотелось спать. Ладно, попробую вспомнить. Вот эту колючку точно помню! Еще бы, в детстве ее лупил палками. Вот только называется она совсем иначе.

– Чертополох!

– Хорошо, дальше!

Так, а этот запах я помню. Когда ездили на море, покупали бабуле сувенир – браслет из можжевельника. Этот запах я не спутаю ни с чем.

– Можжевельник!

– Дальше!

А вот теперь у меня появились проблемы.

– Очень жаль, молодой человек, вы должны были помнить о чудодейственных свойствах зверобоя. Хорошо, а теперь скажите, какими травами вы будете ускорять восстановление энергии? Вы ведь знаете, что сила дара не безгранична?

– Мята, корень имбиря, липа и… лимонник. А еще можно взять сушеные ягоды элеутерококка, залить их кипятком, дать настояться и…

– Достаточно! Настойки – это совсем другой вопрос. Вижу, вы в них разбираетесь. Меня сейчас интересуют ваши знания лекарственных трав и ингредиентов.

Теплицы Листика я покинул полностью измотанным и морально, и физически. Вся эта нервотрепка с экзаменами меня выбила из колеи. Шутка что ли – только сдал сессию в родном мире, а через пару дней уже приходится сдавать вступительные экзамены. И не где-нибудь, а в единственной академии для одаренных Смоленска.

И все же улыбка не сходила с моего лица – я получил тройку по ботанике, а это значило, что мной набраны шестнадцать баллов, что вполне достаточно для поступления.

Вернулся в гостиную и застал печальную сцену. За нашим столиком, где обычно сидели я, Фрязин, Матвеев и Терехов, а иногда в нашу компанию затесывался Камардин, было тихо. Никакого ликования по поводу сданных экзаменов. Даже я, подойдя ближе, проникся общим настроем и забыл о своей радости.

– Кто?

– Терехов, – отозвался Лука.