Волчий остров

Толпы мальчишек чуть ли не круглые сутки повсюду сопровождали его. "Сан Саныч" в глазах Сергея был идолом, почти Богом. Стать таким же, как он, десятилетний деревенский мальчишка, даже не мечтал.

В сельской восьмилетней школе очень долго не было ни учителя физкультуры. Физическое воспитание вели все преподаватели, по очереди. Они вытаскивали из раздевалки два или три мата, и дети весь урок по очереди кувыркались на них.

Кувыркался с тех пор Серега хорошо.

Единственной отдушиной для растущего организма стали игры "в индейцев".

Кино в деревню завозили регулярно, и когда вечно пьяный киномеханик ненадолго "просыхал", по белому экрану деревенского клуба неслись оперенные всадники с лицом Гойко Митича – Оцеола, Чингачкук – Большой Змей....

У Сереги лучше всего получалось метать топорик. Заостренная с одного конца железка очень напоминала индейские томагавки. Деревенские мальчишки еще не знали тогда, что именно от русских переселенцев в Америку попал топорик, который воинственные аборигены заокеанского континента приспособили для войны, но сходство домашнего инструмента с заокеанским оружием имело место быть.

Они, как могли, переделывали найденные дома небольшие топорики по киношному образцу, за сарайкой, по очереди без устали метали самодельные томагавки и ножи в толстую доску, прислоненную к деревянному срубу.

…Как-то осенью мама получили письмо от тети Нади – родной сестры матери Сергея. Она и отчим Сереги – вспыльчивый и жестокий "пимокат" – Алексей Сергеевич, на зимних каникулах куда-то уехали.

Их не было дней пять. Они с матерью, сестрой и маленьким братом жили уже отдельно от бабушки Натальи. Подросший Серега без труда справился с оставленным на него всем домашним животным миром: коровой, свиньями, курами....

Вернувшиеся родители (больше семнадцати лет Сергей называл отчима, этого совершенно чужого ему человека, папой) объявили: весной переезжаем в Колывань.

В Колыванской школе царили те же порядки, что и везде: прав тот, у кого больше кулаки.

Опять начались бесконечные разбитые носы и кровоточащие губы. На новичка, не имевшего еще ни друзей, ни просто знакомых, почему-то "положили глаз" "подгорские" – дети деревенских пьяниц, жившие под горой, в деревеньке Подгорное. Они быстро "вычислили" нехитрый Серегин маршрут в школу и в магазин, за хлебом, неизменно встречали его где-то так, чтобы никто из посторонних не мог их видеть, и вдвоем – втроем быстро разбивали в кровь лицо.