Второгодник

– Ну, дело наверное, все-таки не в нем, а в тебе! Твои физические кондиции пока еще весьма далеки от оптимальных! Собственно, по этой причине я и хотела видеть тебя! Что ты думаешь по поводу завтрашнего кросса?

– Я? Я ничего не думаю!

– Вот и плохо! Самолет, как ты понимаешь, все-таки будет…. Со всеми вытекающими.

– Ну и что? Ты думаешь, мне не уложиться в норматив?

– Я не думаю, я это точно знаю! Ты не просто не уложишься в отведенное время, ты вообще не сможешь преодолеть всю дистанцию! Ты новый маршрут видел?

– Новый? А что со старым?

– Прежний маршрут был предназначен для тех, кто полгода провел в анабиозных капсулах.

Новый набор этой участи был лишен. Соответственно, и задание будет намного сложнее. Тот, прежний кросс покажется легкой прогулкой по сравнению с тем, что вас ожидает завтра. Но ты можешь избежать участия в завтрашнем испытании.

– Это как?

– Если ты сам попросишь меня об этом!

Заречнев задумался. Соблазн был велик. И все же что-то в интонациях, в позе, в поведении Диты говорило о том, что она не вполне искренна.

Что-то скрывает….

«А как бы поступил на моем месте «прежний» Заречнев? – вновь подумал Сашка. – Разумеется, отказался бы от привилегии. Значит, это, скорее всего, очередная проверка.

– Хорошо! – услышала Дита его хрипловатый голос. – Я попрошу тебя кое о чем! Но не сейчас, а завтра, после того, как я вместе со всеми пройду первое испытание! Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Дита мгновенно сменилась в лице, положила руку на рукоять бластера, тотчас же ставшую горячей, долго смотрела ему вслед.

Но из рубки так не вышла.

Глава 2

– Утром, после завтрака – брифинг!

Сашка рассеянно кивнул головой в знак того, что расслышал кем-то оброненную фразу, вновь погрузился в свою «виртуальность».

Заречнев, отрешенный от всего происходящего вокруг; словно рак-отшельник, глубоко и надежно спрятавший «мягкую», то есть – уязвимую сердцевину своего «я» куда-то в глубины своего (и не только своего!) сознания, не замечал почти ничего из того, что происходило рядом с ним и вокруг него.

Разумеется, он краем уха слышал и другие иноземные, оброненные кем-то слова, но не придавал изменениям в лексиконе звездных рекрутов почти никакого значения. Как впоследствии оказалось – напрасно, ибо изменения в жизни Звездной Академии и её рекрутов касались не только её языка, но и вообще – практически всего – от отношения к курсантам, до методологии их подготовки.