Нефрит

Где-то затрещал дятел, барабанной дробью показывая всем, что жизнь продолжается. Горный ручей продолжал весело бурлить, не обращая внимания на скрючившееся на берегу тело.

Природа лишь на миг замолкла, глянула на глупые игры людей и снова зажила своей жизнью. Чужого, не лесного звука я так и не уловил. «Значит, ушел. Не будет он столько времени сидеть и ждать. Но все равно надо линять. Дядьку забирать вернусь с родней. Сейчас лучше не рисковать».

Через час я выбрался на тропу вдоль берега Витима и пошел быстрее.

Еще несколько часов, и я доберусь до нашей базы в безымянном ручье. Оттуда свяжусь с братом, и будем решать, что делать. Если хунхузы пошли на то, чтобы убить самого Росомаху, значит, началась война, а в таком случае один я ничего не сделаю.

Шагая по мягкой влажной тропе, я время от времени останавливался и прислушивался – не прорежутся ли через мерный шум реки какие-нибудь посторонние звуки. Постепенно, по мере того, как все больше километров отделяли меня от трупа на берегу, я успокоился и невольно начал вспоминать, как я во все это впутался.

Началось все, я думаю, не с меня и не с дядьки, и вообще не с людей в нашем поселке и даже стране. Началось все с одного Генерального секретаря, меченного дьявольской меткой во всю голову. Это после его броских лозунгов о перестройке и о свободе и началась вся та вакханалия в нашей стране, которая привела бывшего известного на весь район охотника-промысловика Афанасия Ивановича Гурулева на эту скользкую, запутанную дорожку, приведшую его в конце концов сюда, на берег Мурикана, навстречу очереди Калашникова.

Ну, а я оказался здесь, рядом с ним, уже по совсем другой, мелкой, но зато извечной для человечества причине – мне срочно нужны были деньги. Да, теперь, во времена разгула капитализма, мой родной дядя Афанасий Гурулев был человеком богатым, и даже очень богатым. Это, конечно, по меркам здешним, меркам далекого таежного района, а не по меркам Москвы или Петербурга.

Сразу после того, как разрешили все, Афанасий Гурулев перестал сдавать государству пушнину. Теперь все добытые им соболя, белки, горностаи стали уходить прямо в город, неизвестно откуда вдруг появившимся скупщикам. Сначала они приезжали на жигулях, быстро, по-тихому скупали товар и исчезали, стараясь не привлекать к себе внимания.