Нефрит

Драться я любил с детства – была такая черта во всех Гурулевых, – конечно, не так, как мои двоюродные братья, те просто нюхом чуяли, где сегодня можно будет помахать кулаками, и никогда не упускали случая наставить кому-то синяков и самим получить. Общей для всех поселковых ребят школой драк были битвы района на район. «Больничные» дрались с «Парковыми», потом объединялись и дрались с «Центровскими» или с ребятами из дальних Тальцов. Как в настоящей политике, союзы возникали и распадались.

В драке я чувствовал себя как рыба в воде – казалось, тело само знало что делать.

Была у всех нас и еще одна очень нужная в этом деле черта – мы не теряли головы в пылу битвы. Но у меня это было до определенного предела, до хорошего болевого шока или когда я сильно разозлюсь. Тогда все – я полностью терял контроль над собой. Брат Валерка, который как-то раз довел меня до такого состояния, после драки задумчиво сказал:

– Тебе драться нельзя. Ты когда-нибудь кого-нибудь убьешь.

И даже не заметишь.

Наверное, он был прав. Во время приступа, когда я начинал психовать, я не замечал ни ран, ни крови, ни боли. Длилось, правда, это недолго, потом приходилось расплачиваться полным упадком сил.

Вот и в этот раз, когда бита попала мне в плечо и резкая боль пронзила все тело, я озверел. Я рывком прорвался ближе к парню, теперь ему не было места для замаха. Первым же ударом я выбил ему зуб, и, несмотря на то что он бросил биту и остановился, я продолжал молотить его, не выбирая куда.

Он сначала сложился пополам, а потом упал. Я еще успел пнуть его пару раз, пока остальная стая набиралась смелости. Но через секунду я был погребен под кучей тел, все – даже девчонки рвались ударить меня.

Мне наверняка что-нибудь бы сломали, если не хуже, но звезды в тот день были на моей стороне. Дядька, словно что-то почувствовал, отправил Валерку и Борьку встретить меня. Так что, когда я услышал выстрелы и очнулся, надо мной стоял матерившийся старший брат, а Борька в это время молотил битой по спинам убегавших малолеток.

Они прибыли вовремя, я уже почти отключался – приступ ярости миновал, и сил сопротивляться почти не осталось.

В общем, и дядька, и вся остальная родня были правы – обкуренные и обпившиеся молодчики могли запросто меня изуродовать, а то и того хуже. При этом даже не желая того. Я думаю, все равно кто-то из них узнал меня и знал, что расплата будет очень тяжелой.