Нефрит

Может, от дядьки! Я быстро нажал ответ и приложил девайс к уху.

– Лешка, какого хрена трубку не берешь?

Я узнал голос, шумно выдохнул и радостно заорал:

– Здорово, братишка! Ты от отца?

Звонил двоюродный брат, Валерка, старший сын дяди Афанасия.

– Заткнись и внимательно слушай!

Я осекся, в голосе брата не было никакой радости, это было неожиданно, мы всегда были по-братски дружны. Он был старше меня на несколько лет, но мы всегда были рады видеть друг друга.

– Слушаю.

– Сейчас одевайся и выходи.

Пройдешься по улице до магазина, только не до ближайшего, а пройди примерно с квартал. Зайдешь, обязательно что-нибудь купи. Потом возвращайся.

– Что за хрень? Зачем?

– Не разговаривай, иди. Придешь, я с тобой свяжусь.

По голосу брата я понял, что лучше не спорить, все равно он ничего объяснять не станет. Знал я эту гурулевскую жилку.

Я выполнил все в точности – дошел до дальней «Пятерочки» на углу квартала, купил хлеб и молоко и, по-прежнему недоумевая такому странному приказанию, вернулся к своему дому.

Когда я вышел из лифта и начал рыться в кармане в поисках ключа, сверху с лестницы знакомый голос тихо приказал:

– Зайдешь, не закрывай дверь. И не оборачивайся, идиот.

Едва я вошел, дверь снова раскрылась, и в квартиру ввалился Валерка. Он быстро закрыл дверь на все замки и лишь потом повернулся ко мне. В этот раз на его лице играла широченная улыбка, он опустил на пол глухо стукнувшую большую сумку, раскинул руки и обхватил меня своими лапищами.

– Ну здорово, москвичара! Прожигаешь жизнь?

– Отпусти, кабан! Раздавишь на хрен, – взмолился я, чувствуя, как затрещали мои косточки. Валерка оттолкнул меня, но поймал за куртку и, придерживая, весело спросил:

– Ну че, допрыгался? Взяли тебя москвичи в оборот?

Я был до жути рад видеть прежнего брата, всегда грубовато-веселого и непременно подкалывающего меня, но его шутливый вопрос сразу напомнил мне причину нашей встречи.

Улыбка сползла с моего лица.

– Да развели меня по полной, как ребенка.

Признать это мне было совсем не легко, я ведь всегда мнил себя знатоком человеческих душ, а, как оказалось, на самом деле ни хрена не понимал. Если бы на месте Валерки был кто-то другой из нашей родни, не такой близкий, я ни за что бы так быстро не признался. Ну а перед братом, с которым провели все детство, ломать комедию не стоило.