Академия

Хотя он так и не высказался насчет квартала «красных фонарей», но про себя решил, что обязательно туда сходит. Только посмотрю и все, успокаивал он себя.

Выйдя за ворота, общая толпа разбилась на группы. Некоторые целенаправленно двинулись по намеченным маршрутам к выбранным заранее кафе. Но большинство, как и Сергей со своими соседями, просто пошли по широким, очищенным от снега, тротуарам вдоль домов обслуживающего персонала и офицеров. На перекрестке, где улица с одинаковыми, по-армейски одноцветными, домами переходила в широкую площадь, стоял черный транспортер военной охраны.

– «Няньки» уже ждут, кого прихватить, – презрительно кивнул Зорис на стоявших у транспортера стражей порядка. Четверо местных «ментов» в полной экипировке – легких брониках, с дубинками и контейнерами паутины, расставив ноги и сложив руки на поясе, без улыбок рассматривали шагавших мимо них курсантов.

«Ментов нигде не любят», – Кротов вспомнил, как быстро они скрутили его в столовой, и решил, что больше он так легко им не дастся.

Погода в этот день словно решила поддержать курсантский праздник. Теплая, непривычная Кротову зима сама по себе была комфортной и, по его мнению, не настоящей. Сергей привычно переводил местные показатели температуры на земные. Сегодня было не больше пары градусов ниже ноля.

Солнце, почти земное – желто-белое, искорками играло на отвалах снега вдоль тротуаров. У Кротова защемило сердце. Опять захотелось домой – в ту, настоящую, зиму. Он вспомнил, как зимним утром, не одеваясь – в трико и рубашке – колол дрова.

– Мороз и солнце, день чудесный… – продекламировал он навеянные памятью строки.

– Точно, холодно! – поддержал, поеживаясь, Зорис. – Дракон, говорят, что на полигонах мороз в десять раз сильнее. Там даже море замерзает. А я, до Тарантиса, никогда настоящего снега не видел.

Так, болтая ни о чем и заглядывая в лица проходящих женщин, они перешли через площадь.

– Ну что, идем в первое попавшееся кафе? – полуутвердительно спросил Стори. Он попытался приглушить командирские нотки в голосе. Все трое посмотрели на Кротова. Они, даже сами не замечая, всегда ждали его решения, подсознательно признавая превосходство землянина в знании жизни. Хотя, если отбросить войну в Афганистане и на Зорне, его жизненный путь был точно таким же, как у них – из школы в армию.