Галактические Иуды

В душе у юного агрария снова «заскребли кошки» – ему вновь стало казаться, что эти двое как-то причастны к уничтожению села и его обитателей.

С того самого момента, когда человек и его спутник – «ужастик» заметили развороченные дома, они оба двигались только бегом. Тосу пришлось напрячь все силенки, коих у него осталось не так много, чтобы не отстать от своих спасителей. Не снижая скорости, не обращая внимания на многочисленные следы пожаров (трупы убитых односельчан Тома куда-то исчезли) человек и его друг – «ужастик» метнулись к тому месту, где паренек с горы заметил что-то длинное и черное.

«Длинным и черным» предметом оказался какой-то дивный аппарат, из черного и светлого материалов, неуловимо похожий на старинные деревянные сани, до сих пор еще встречающиеся кое-где на подворьях односельчан Тоса.

«Встречавшихся»! – неожиданно мысленно поправил себя юный аграрий, внезапно осознав, что они все умерли – его бывшие друзья, знакомые, односельчане…. И отец… Отец – тоже умер.

От этих мыслей у него неожиданно хлынули слезы, он стремглав бросился к своему дому…

Глава 2

– Похоже, нашу Машу умыкнули именно «охотники за головами», а не какая-нибудь местная полиция! – не слишком, впрочем, уверенно резюмировал Заречнев, в очередной уже раз тщательнейшим образом осматривая внутреннее пространство спасательной капсулы.

– Что теперь будем делать? – этот вопрос Ар'рахх произнес вслух, но адресовал он его не только, и не столько «брату по крови», сколько самому себе.

Теперь, когда обнаружилось, что Маша – жива, и что она захвачена, у звездных рекрутов оставалось только два пути. Первый – найти богомолку, вызволить её из цепких лап полиции, либо галактических «охотников за головами», сиречь тех, кто активно и за высокую плату занимается поисками элоев, людей, богомолов и вообще – всех разумных (и не очень) существ, чей личный статус не определен, либо он кто объявлен вне закона.

«Хедхантеры», как успел узнать землянин из файлов, содержащихся в бортовом компьютере, в этой части Галактики отличались особой свирепостью и настойчивостью при преследовании своих жертв.

Только размерами вознаграждения, выплачиваемого им за их рвение, а точнее – остервенение, с которым те «работали», объяснить это было сложно.