Гимгилимы-2: С надеждой на возвращение!

Сосуд на голове медьебна разлетелся в куски. Кирпично-коричневый присел от испуга. Зрители возликовали. Медьебны верещали и гоготали, вставали на четвереньки и мотали рыжеволосыми бошками. Гумбалдун положил ствол шестизарядника на плечо, расставил ноги и картинно отхлебнул из бурдюка. Медьебны притащили к костру ещё одного сородича. Тот сопротивлялся, но его уговорили стоять смирно. Гумбалдун, не помня медьебнского, командовал жестами. Он указал на целый горшок пистолетом и пришлёпнул себя по макушке. Рыжеволосый, которому водворили на голову горшок, крепко зажмурился.

Его толстые ноги дрожали.

– Ретруб, он сейчас пристрелит кого-нибудь! – прошипел Михудор.

– Этот помойный гриб почти никогда не промахивается.

– Почти?!

– Ну не могу же я признать, что он никогда не промахивается.

Но Михудор не стал испытывать судьбу. И когда Гумбалдун разнёс очередной горшок, вызвав новую волну медьебнского ликования, Михудор, скрутив ему руку, отнял пистолет, а подоспевший Ретрублен подхватил Гумбалдуна сзади за локти.

Под дикарские вопли они втащили бранящегося мясника войны в палатку. В палатке Гум тут же перестал сопротивляться и весело поинтересовался:

– Пить можно, а развлекаться нет?

– Вот было бы развлечение, если бы ты медьебна продырявил. Пронесли бы твою башку через всю деревню, – усмехнулся Ретрублен. – Мы бы поразвлекались, а ты – не знаю.

– И снова нажрался, – заметил Михудор.

– Только глоток. Для меткости, – заверил Гум с искренним пьяным лицом. – Ну два-три глотка… семь-двенадцать.

Михудор разозлился. Он ткнул пальцем в зелёный морщинистый лоб Гумбалдуна.

– Был уговор не пить в походе?! Был! Что-то ты расслабился, приятель!

– Мы на привале, а не в походе, – с вызовом ответил Гумбалдун.

– Если до тебя не допёрло, то я сейчас серьёзен как никогда, шут ты зеленожопый! Еще одна пьяная выходка и получишь штраф.

– Что-о-о?! – взвился ветеран скотобойни, упёршись головой в натянутый брезент. – Меня-я?! За-а что?!

– За-а фляжку! – передразнил Михудор.

 – А будешь спорить, то и за всё выпитое здесь! Ну, будешь?

«Выслушав» молчаливое согласие, землянин вернул притихшему Гумбалдуну шестизарядник, и тот демонстративно разрядил его.

Из самогонно-варочных пещер вернулся старый и почитаемый многими медьебнами колдун-варщик, до самых хрящей пропитанный густым запахом профессии. Звали колдуна Хожувен, что означало Косоглазый (медьеб. «хож» – косой и медьеб. «увен» – глаз).