Гимгилимы-2: С надеждой на возвращение!

Ему стало невыносимо стыдно при одной только мысли о расстроенной по его вине и плачущей в ванной Шафтит. Но распускать нюни ему было бы непростительно! В конце концов, он представитель благородной семьи Тутли, владелец всемирно известного ЭКЛИ, ценитель современного искусства и просто джентльмен. Улит подошёл к двери ванной и резким, волевым движением распахнул её.

Нагретый влажный воздух вперемешку с паром дохнул на землянина. Пар шёл от ванны, полной воды. Сама Шафтит стояла к Улиту спиной в тёмно-синих бюстгальтере и слипах.

Она как раз отмывала пострадавший лиф, посыпав его розовым порошком и сунув под струю воды. Решительно раскрыв дверь, Улит так же решительно потерял дар речи и решительно приобрёл ставший привычным пунцовый окрас лица. Как поступать джентльменам в данной ситуации, отец в книгах не писал и в интервью не говорил.

– Надо сразу отмыть, иначе засохнет, – сказала Шафтит, не отвлекаясь от незапланированной стирки, – а выбрасывать платье не хочется.

Улит, не говоря ни слова, закрыл дверь.

Было ясно, что над образом джентльмена ему ещё стоит поработать.

– Шафтит, ты не плакала? – спросил он через дверь. – Ты ведь должна была плакать.

Тут до Улита дошло, какую дичайшую ахинею он несёт.

– В смысле, – исправился землянин, – я подумал, что ты расстроилась и плачешь.

– Ты о чём?

– Как бы тебе объяснить. На Земле так принято среди женщин. Если они расстраиваются, то иногда убегают в ванную и плачут.

– Нет, бывать на твоей планете мне расхотелось.

Делать мне нечего, как вот плакать в ванной. Между прочим, я купила это платье на Севере Материка. У нас таких не шьют.

– Я куплю тебе пять таких платьев!

– Зачем мне шесть одинаковых платьев?

– Хорошо, куплю тебе пять разных платьев!

– Не надо. Пятно почти исчезло. Если бы ты был муслином, я бы сказала, что у твоих предков была красивая чешуя.

– Не знаю. – Улит выбрал нейтральный ответ, так как не совсем понял, о чём речь. – И извини, я увидел тебя голой.

Шафтит насмешливо фыркнула.

– Землянин, – сказала она, – я была не совсем голой. А если даже и была бы, за что ты должен просить прощения? Я вроде бы не уродка…

– О, нет! Совсем не уродка! Настолько не уродка, что я давно мечтаю увидеть тебя голой. Ой! Я не хочу видеть тебя голой. То есть не то, чтобы не хочу… Я хочу, ты не подумай, но по-другому.

– Хочешь по-другому?

– Ты неправильно меня поняла!

– А как тебя понимать, если ты говоришь непонятно что.