Сага о призраках: Живым здесь не место…

Говорит, будат заказы, будат, ёпть, и зарплата высокая, а сейчас, говорит, подтягивайте, ёпть, штанишки, затягивайте ремни потуже, а зубы, ёпть, бросайте на полку. И я вместе с вами подтяну, затяну и положу. Ну, значит, это самое, месяц терпим, ёпть, на вине экономим, второй месяц терпим, уже, стало быть, ёпть, на пиве экономим. Третий месяц вообще лютый вышел. Про пиво с вином забыли, уже на браге и табаке экономим, ёпть! Тут у нас нестерпение лопнуло. Хозяин, ёпть, это самое, всё талдычит, ещё немного, ещё немного, корабли, ёпть, на подходе.

Его же от жадности колотит, как курву. И морда, ёпть, противная. Сколько такое издевательство терпеть можно? Ну, решили мы с Ценсолом шахту подорвать, ёпть. Никому ничего не стали говорить. Всё за всех решили. Ну, ёпть! Для всех же хотели как лучше. Мол, хозяин увидит, что работяг-то простых до крайности, ёпть, довёл, что они аж шахту, ёпть, подорвали, сжалится и зарплату повысит.

– И чего, повысил?

– Нам-то, ёпть, откуда познать? Мы шахту вместе с собой подорвали.

Вишь как, не рассчитали малёх, ёпть. Уж не знаю, может, другим и подкинул, ёпть, денюжку, если их вместе с ним магцари не пережгли. А то обидно, зарплату повысили, а ты, ёпть, мёртвый.

– А знаете, други! – вдруг воскликнул Тиньку-Виньку. – Давно хотел признаться вам…

– Да в чём, Тиньку? – поторопил Бурданос.

Он знать не знал, что именно Тиньку-Виньку однажды обчистил его лавку, стащив выручку за неделю и едва не разорив. И помнить не помнил, как перед этим сам же в “Красном роге” по пьяни хвастал, в какой комнате и каком потайном ящичке прячет деньги.

Сам Тиньку представлялся бродячим актёром, отставшим от балагана и осевшим в Радруге, ныне безработным и живущим на сбережения. Цирковые и актёрские театры на колёсах изредка заезжали в Радруг, но Тиньку постоянно в них что-то не устраивало: то никуда не годный реквизит, то никуда не годный репертуар, то никуда не годная игра. В общем, по мнению искушённого и привередливого не по годам актёра Тиньку-Виньку в любом балагане всегда было предостаточно чего-то никуда не годного, чтобы ему не хотелось наниматься к его директору-квазиспециалисту.

Но представления вор не пропускал. У увлечённых действом зрителей как по учебнику выворачивались карманы и как по маслу срезались кошельки.

– А вот в чём, други! – отчаянно махнул рукой Тиньку-Виньку. – Хер у меня, говорю я вам, махонький-махонький!

– А нам-то что? – удивился Ерёма. – Мы не бабы.