Сказка для Алисы

Тишину нарушал лишь свист ветра в скалах и доносившийся из долины неблизкий вой какого-то зверя, первобытный и тоскливый…

…И вдруг стрела вонзилась сидящему прямо в середину спины… И он, со сдавленным криком, сорвался с уступа…

Оборвавшийся сон был настолько реалистичным, что Алина проснулась в холодном поту. Она долго ещё слышала этот сдавленный крик. Увиденное будто преследовало её. К видениям примешивалось и какое-то странное, доселе незнакомое чувство: словно что-то позабытое, ускользнувшее, пытается вырваться наружу, напомнить о себе… К своему удивлению, девочка вдруг поняла, что знает имя убитого дикаря, знает планету, где он жил, и даже может назвать какие-то мудрёные координаты…

Но ещё удивительнее оказался тот сон, что приснился позапрошлой ночью и стал причиной её непонятной рассеянности.

Алина снова видела того же зеленоватого человека, но теперь она смотрела на него словно с другой стороны, с другой точки.

Свистел ветер, и из низины вновь донёсся тот же звериный вой.

Как девочка того ни желала, проснуться не удавалось. С содроганием она ждала продолжения…

Вдруг она перевела взгляд и увидела лучника – он схватился за торчащий из груди метательный нож. Рядом упали ещё два тела.

С удивлением Алина осознала, что эти ножи вылетели из её рук…

Но потом ощущения изменились, и она вновь стала лишь сторонним наблюдателем. А наблюдать было за чем.

Некая фигура в считанные мгновения перестреляла с десяток воинов, облаченных словно в средневековые доспехи.

Оставшиеся бросились к уступу, где сидел спасенный человек. Но фигура, отбросив пистолет и выхватив меч, преградила им дорогу.

Оставшихся воинов было восемь. По всему чувствовалось, что это закалённые и бесстрашные бойцы – они замешкались лишь на мгновение, увидев смерть своих товарищей.

Один из них пытался прорваться к уступу, но одинокая фигура, каким-то непостижимым образом, настигла его, нырнула под взмахнувшую мечом руку и, оказавшись за спиной, снесла голову…

Остальные стали обходить её, замыкая круг.

Они не подходили поодиночке, а нападали грамотно и методично, со всех сторон. Но она – а это была женщина – словно предвидела каждое действие, каждое движение противников. Вихрем она пронеслась меж ними, легко уклоняясь от клинков, отражая их и совершая немыслимые кульбиты.

В гуще борьбы мелькнула куртка из грубой кожи и блеснул топор. Тот, кого она пыталась спасти, решил было вмешаться, но этим лишь затруднил ей задачу.