Путь

Ветер стал плотным настолько, что его можно есть. Каким-то чудом замок оказался построенным. Вскочив на ноги, я прокричал сквозь рев шторма.

– Мир прекрасен! Люди, цените каждый миг жизни!

Секунда, и ярчайшая вспышка ослепила глаза. Небо ударило кривым светящимся посохом молнии о землю. Мое тело пронзила нестерпимая боль… Дальше – тьма, холодная пустота обморока.

Открыл глаза… Мерцающее ночное небо смотрит на меня миллиардами звезд. Как красиво! Сел. Взглянул вперед, и о чудо – замок цел!

За ним расплескалась одна лишь мягкая, теплая пустота.

Казалось, что небо пролилось на Землю. Пошатываясь, подошел к шуршащему теплому небу… Взглянул на замок, улыбнулся ему и погрузился в звездный простор.

Отражение глубины

Вытягиваю вперед руки – тьма теплая и липкая. Не видно ни зги. Где я? Последнее, что помню: спускаюсь в подвал и… Тут лоб отозвался тупой болью, все ясно: поскользнулся, упал, очнулся… М-да, приехали.

Пытаюсь нащупать выключатель. Рука раз за разом проваливается в мягкую пустоту.

Внезапно слева – яркая вспышка. Странно, ничего не понимаю.

Неподалеку плясало огненное веретено. Волна липкого страха, смешанного с любопытством, накрыла меня с головой.

Шаг, другой, и веретено превратилось в костер. Вижу все, словно в кривом зеркале, дым ест глаза. Что там? Танцующие тени. Дрожащие сполохи пламени выхватили два странных силуэта.

Один – огромный, с вывернутыми назад, как у кузнечика, коленками. Существо, с заломленным на затылок растрепанным тюрбаном, медленно крутило на вертеле тушу дикого кабана.

Почему-то в памяти вдруг всплыли имена языческих божеств.

Жир с туши закапал в костер, и трепещущее пламя озарило второго. Юноша в оранжево-красном одеянии буддистского монаха махнул тонкой рукой.

– Иди скорей к нам!

Вокруг плескалась теплая ночь. Облизав пересохшие губы, я осторожно побрел к костру.

– Чо, уже пришел? – Пробасил детина.

Костер окутал меня расслабляющим жаром и ароматом запечёной свинины.

Сизый дым нахально лез в нос и глаза и неприятно щипался. Украдкой взглянул на здоровяка, возникло чувство, что знаю этого амбала.

– Не уж то меня не признал? – хитро сощурился он.

Судорожно проглотив липкий ком страха, растерянно помотал головой.

– Я – сатир. Можно просто Сат. – Детина протянул мне огромную пятерню.

От него разило едким запахом козла. Я закашлялся.

О-о-оче-е-ень при-при-приятно, – пролепетал, заикаясь.