Три экстрасенса. Фэнтези

Подтвердились его худшие опасения, но завеса тайны, к его удовлетворению, приоткрылась.

– Значит, вы – женщина? – после короткой паузы спросил врач, подтверждая своим тоном, что он по-прежнему верит пациенту.

Пациент вскочил с кушетки, поднялся во весь свой высокий рост.

– Разве вы не удивлены? И вы мне верите? – глаза пациента засверкали, заискрились, как молнии, на фоне темного загорелого лица.

– Вы присядьте, молодой человек. Не стоит так уж волноваться. Я прошу вас объяснить мне, почему вы, имея полноценное мужское тело, считаете себя женщиной, – старческий, блеклый голос психиатра звучал спокойно, приветливо и призывал к откровению.

Пациент присел на кушетку.

– Если бы это можно было объяснить, – ответил пациент, закрыв лицо своими большими жилистыми руками.

– А вы попытайтесь объяснить, – голос старика превратился в шепот, – я вижу, что вы не так уж и больны… Так, расскажите, сбросьте с себя этот груз.

– Это невозможно объяснить, доктор, потому что… потому что так не бывает, – пациент оторвал руки от лица, и психиатр увидел, что он плачет.

– Рассказывайте, – потребовал психиатр, – в жизни бывает всякое. Я давно живу и знаю, – старик открыл чистую страницу в истории болезни Генриха, взял ручку и приготовился записывать.

По лицу пациента потекли сочные слезные ручьи. Его глаза, еще недавно пылаеющие, застыли в мягком меланхолическим выражении.

Волны конструктивной энергии интенсивно пульсировали в голове психиатра. Врач нутром почувствовал, что он семимильными шагами приближается к разгадке тайны. Вечно ускользающая и всегда маячившая на горизонте истина, вдруг обнаружила способность открываться. Он думал о том, что приближается его час, может быть, единственный в исходящей жизни шанс. Успех, пусть и на закате жизни, все равно маячил, кружил перед ним, привлекал памятными плитами и улицами, названными в его честь.

Пациент перестал плакать, вытер слезы кулаком и доверчиво улыбнулся, глядя в понимающие глаза врача.

– Это тело не мое, – прошептал пациент до предела подняв брови. Одновременно он с легким пренебрежением прошелся рукой по своей широкой мужской груди, закрытой на все пуговицы алой рубахой, – вы можете себе представить?..