Дети Духов. Часть 1

Второй ягодицу – «А кожа и правда словно шёлк у неё, и упругая!» – и остро всколыхнулось желание, так что Мята даже удивлённо ахнула, посмотрев вниз, дабы узнать, что там её касается такое твёрдое да горячее.

Легла на спину, и не шелохнётся, глаза отвела, будто бревно какое. Гром аккуратно лёг сверху, опираясь на землю, дабы не придавить её, не причинить боли ненароком. Нащупал рукой куда надо и стал вводить. Туго как-то, не то-что с другими. Надавил сильнее, резче, и оба вскрикнули, будто кожу с уда содрали, но ничего, терпимо.

А вот Мята губу закусила до крови, глаза прикрыла, наморщилась, видно, что больно. Всё ж Гром докончил и отвалился рядом.

– Всё, во мне семя? – спросила Мята, обняв за шею и заглядывая в глаза. Удостоверилась что он кивнул, положила голову на плечо – Значит мой ты теперь! – и, успокоившись на этот счёт, мечтательно продолжила – А правда говорят, что Гордый Слав в тысячу раз больше Залеса? Ты же видел его, помнишь? Конечно, помнишь, как такое можно забыть.

А я вот дальше Залеса не бывала. Слушай, а мы в Большом Государевом дворце будем жить или свой терем у нас будет? Лучше б во дворце, там князья, бояре и матушка твоя Государыня Ярка…

– Нет, мы свой построим! Большой и красивый – Гром усмехнулся, поправляя – здесь, в Залесье. На землях рода Весеннего неба. Нашего рода!

Мята странно напряглась и умолкла, осознавая, что он несёт. И вдруг вскочила на колени:

– Что?! Где?!

– Ну здесь же… – и тут же заткнулся, получив звонкую пощёчину.

– На землях проклятого рода?! Да чтоб я… Да чтоб… Ах ты… – она прям захлебнулась от злобы, а из глаз брызнули слёзы, которых и от боли во время соития-то не было. Вскочила на ноги – Урод! Нищий! Позорный! – и сверкая измазанными в крови ляжками, убежала.

Гром потрогал траву, на которой она только что лежала, ещё тёплое, мокрое, липкое – «Так вот откуда столько пятен кровавых» – посмотрев руку на свет, понял он.

– Красивая зараза! – совсем рядом, задыхаясь, произнёс мужской голос.

– Но глупая, о-у-ох – ответил ему женский со стоном.

Гром привстал и, раздвинув ветви ближайшего куста, наткнулся на покачивающееся взад-вперёд, страдальчески нахмуренное и одновременно блаженствующее, лицо Ели. Сзади неё, задрав голову с такими же эмоциями на лице, и придерживая полюбовницу за бёдра, толчками двигался Лён.

– Почему глупая? Целых три духа её признали – удивлённо вопросил.

– Но знака ума-то нет.