Дети Духов. Часть 1

Теперь Гром стоял на крыльце, смотрел как проверяют да улаживают своих лошадей да справу дружинные, коих придали им в провожатые до Залеса, как вождь Коряга прощается, да последние наказы сотнику Боровику даёт:

– Всё ж не передумал? А то с рук на руки наместнику Серому Бобру сдашь да вертайся назад…

– Не – мотал головой тот в ответ – что мне тут делать? Ни боёв, ни ратей никаких нет, и так уж Тухлым Грибом за безделье прозвали. Да и бобыль я, ничего не держит. Хоть уж не молод, да пока ещё и не стар, дозволь Салавии послужить…

На плачущую Зарю, что прижалась к Храбору и никак отпустить не может.

Она тоже просилась с ними, да вождь жёстко сказал: «Государыня не звала тебя, а без приказа отпустить никак не могу».

– Дождись только меня там – шептала она – дождись – и в ладонь его клок золотистых волос сунула.

Вот наконец Храбор отодвинул её, да и поцеловал прямо в припухшие губы.

– И ты помни меня!

И на шумную толпу людей рода Тёмной чащи Гром смотрел, что проводить пришли: коли отроков в Гордый Слав отправляют, к Государыне, то может свидится и не придётся уже никогда.

– Ай да молодец! – зашумели вокруг, да засмеялись:

– Дык давайте их прямо тут обженим?!

– Канешь, что у них там в столице за свадьбы, скука одна…

– До свиданья Громка – Заря и его чмокнула в уголок губ.

– Прощай сестрёнка – обнял и коснулся в ответ солоноватой щёки, не из-за него, конечно.

– Дорогу! Разойдись! – новые окрики. Из конюшни ещё коня вывели.

– В стороны, Черныша ведут!

– Это ж кому такого?!

Чёрный весь, от ушей до копыт словно сажа.

Большой и сильный, мышцы под сияющей кожей так и переливаются. Молодой и резвый, на месте не стоит всё пританцовывает. И злой до невозможности, глазом нравным смотрит, зубы скалит, а хвост и грива густая, да бахрома возле копыт, словно пламя чёрное полыхают. За узду сама Радуга ведёт, да больше и не смог бы никто. Остановилась перед Громом:

– Вот, принимай подарок от меня! – потрепала Черныша по шее – Сама объезжала, сынок Вороного моего – Вороного все знали, хоть и старый уже конь, а нравный, только Радугу и признавал, и Черныш этот тоже в породу видно пошёл – чего стоишь, подходи ближе, погладь.

– «Ага, будто сама не видит, как он зло копытом бьёт» – из ноздрей будто пар пышет. Люди вокруг тоже по далее встали, дабы на злого духа случаем не нарваться. Непонятно кого и опасаются больше, коня или жены вождя. Гром всё ж подошёл, бочком-бочком, да дугой, вокруг Радуги, за её спиной прячась.