Дети Рода

Оба покатились в пыли молотя друг друга кулаками, пока наконец Гор не оседлал сына вождя прижав его руки к земле, всё-таки вес и рост давали серьёзное преимущество. Но вот что делать дальше не знал!

Из этого затруднения вывела госпожа Ромашка, больно схватив за ухо, впрочем, не его одного, во второй её руке было зажато красное ухо Града.

– Это что?! Специально в чистом надо валяться?! Перед помывкой нельзя все эти дела решить?! А ну быстро обратно в баню! И вы двое тоже! – поддала она рукой, остальным своим детям.

Пришлось снова тащиться в баню, опять стирать одежду в шайке, сушить её над горячими камнями, потеть в парилке и нырять в прохладную реку. Хотя на этот раз было гораздо веселее, чужих смущающих взглядов не было, все уже разошлись, а детишки оказались вполне нормальными и раз за разом весело ныряли в воду, так что Гор тоже присоединился к ним.

– Вот же Ярка! Опять подставила, а сама улизнула – совершенно беззлобно, а скорее даже восхищённо, жаловался Град – никто не видел куда?

– Да вы такую пылищу подняли – оправдался Дождик.

– А я только на драку и смотрела – совершенно искренне ответила Радуга.

– Умеет она так – пояснил Град для Гора – тихо подкрадываться и прятаться. Ну ничего, я тоже метки получу и дружинником стану, тогда посмотрим – сжал он кулаки.

За завтраком он как обычно тихонько сидел, ждал своей очереди и не сразу сообразил, что его подталкивают.

– Гор! Накладывай уже, чего сидишь?

Встрепенулся, потянулся к котелку, стоящему на рабском конце стола, и только теперь сообразил, что не у всех рабов ещё наложено – «Вот так! Я теперь не самый последний? Так просто?!» – это открытие несколько шокировало его, хотя и обрадовало – «Получается достаточно постоять за себя и уважение к тебе возрастает?!»

Уважение может и повысилось, но на его положении это никак не сказалось, как чистил он дерьмо за скотом, так и продолжал чистить – «Непонятно, зачем только вчера два раза мылся?!» – думал он, взбираясь по лесенке на свой сенник над свинарником, решив, что после обеда можно и поваляться чуток, пока никто не видит.

Планы, как всегда, были нагло нарушены. Только высунул он голову на сеновал, как его нос упёрся в босые девчачьи ступни, покачивающиеся из стороны в сторону в такт его передвижениям по лестнице и сейчас замершие, как и он сам.

На коленях у Ярки лежала открытая книга, явно выуженная из его котомки, а рядом, прямо на соломе была приготовлена шахматная доска, с уже аккуратно расставленными фигурами.