Дети Рода

Вокруг стояло ещё несколько добровольных помощников – Только аккуратно, каждый берёт за свою часть, и старайтесь лишний раз не шевелить, эй, расступитесь там! – приговаривал он, снимая рогожу и открывая грязное изуродованное тело женщины – Гор не спи, голых баб не видел? Бери левую ногу!

Но Гор смотрел вовсе не на порванную промежность, и не на еле вздымающуюся широкую грудь, с похоже сломанными по бокам рёбрами, и даже не на изуродованное лицо, а как-раз на ноги, где на ступнях имелись знаки духов смерти в виде чёрных клякс.

– А, Гор! – Буря с трудом разлепила разбитые губы, открывая беззубый рот – Надеюшь твой здоровенный хрен ешо работает, а то эти мелкие поганы жнаешь как меня ражжадорили?! – громкий хохот дружинников привёл Гора в чувство.

Тело женщины аккуратно внесли внутрь святилища и положили на стол, куда указал жрец. Гор уже собрался выйти, вслед за остальными дружинниками, но Небесное Око остановил его:

– Останься, поможешь! Да и она рядом с тобой себя малость спокойней чувствует.

– Ну хоть помру в тепле – облегчённо сказала Буря.

– Рано тебе ещё – сообщил ей другой волхв, он прикладывал испещрённые знаками руки к разным местам её тела и что-то нашёптывал – духи решили, что не все дела ты здесь закончила! – его ладонь легла на её лоб призывая духа сна, после чего он повернулся к Небесному Оку – Жить будет, ноги только придётся отрезать, духов смерти не побороть.

И родить она уже не сможет…

Гора заставили взять ушат воды, и тряпкой, долго и упорно, обмывать израненное тело. Затем, навалившись всем своим весом, держать её бёдра, пока жрецы огромным ножом отсекали ноги по колено, и с ужасом смотреть как освобождают духов смерти, кинув эти голени в огонь. Потом опять ворочать туда-сюда, обмазывая какими-то гадкими на запах мазями и помогая пеленать, превращая некогда молодое сильное тело в обрубленное недвижимое бревно.

А когда всё закончилось и Бурю перенесли в угол на топчан, его усадили рядом, наказав напоить специальным зельем как проснётся, а также кормить, обмывать ежели опорожнится, и вообще по-всякому ухаживать пока не придут бабы из ихнего рода и не сменят его.

– Эта, шлышь? – разбудил его встревоженный голос.