Дети Духов. Часть 2

– Да не сдадутся они! – фыркнул Задорн – Посадник да бояре у золотых поясов на крючке, а танны не для того пришли…

– Только время тянуть будут – согласилась Рябина – а эти тряпки на снегу ещё и обозлили рыцарей.

– Так у них и вече же есть – вспомнил Храбор слова староторжца – пусть при всём народе переговоры будут, а там посмотрим…

На следующий день вестовой подскакал к ожидающим его воеводам:

– Согласны! – тяжело выдохнул – Коли Великий воевода один явится, то на завтра с утра вече соберётся…

– П-ф… – фыркнула Рябина – дураков нашли…

– Я Великий воевода, я решаю! – перебил её Храбор и повернулся к вестовому – Передай, что будет воевода им! – тот мигом развернул коня и снова помчался к воротной башне города.

– А коли в заложники возьмут? Или вообще убьют? – накинулась на него воительница – В одиночку и дух удачи тебе не поможет…

– Коли такое случится, на штурм идите, о моей судьбе не думайте!

Из тёплой избушки, одетый в начищенную бронь и шлем, сверху чёрный тулуп с соболиной опушкой, на ногах, под цвет тулупа, новые сапоги с серебристой вышивкой, на боку меч, Храбор вышел в морозное утро.

Тут уж и ждали его, воеводы, полковники, сотники, да и простые воины, обступили молчаливым кругом. Который нарушил боярин Жадун, подъехавший верхом на лошадке, да примостившийся за, вскочившим в седло, Великим воеводой.

– Вроде только со мной говорить будут? – обернулся Храбор.

– Пущай попробуют золотого пояса Староторжа не пустить…

Храбор лишь плечами пожал.

Потянул руку за стягом своим, да стремянной, уже забравшийся на свою лошадь, первый перехватил.

– Ты то куда?

– Стремянной всегда с господином – набычился Верн, упрямо сжав древко стяга, и посмотрел так, что Храбор решил не спорить, лишь произнёс:

– Убьют, сам виноват будешь…

Так втроем, неспешным шагом и двинулись через заснеженное поле, топча копытами рыцарские знамёна. А в городе явно ждали, да со стен наблюдали, только подъехали, как ворота тут же отворились и всех троих впустили без вопросов, тут же затворив за спинами.

Улицы тихие, вокруг не души, будто вымерло всё, лишь вдали как морской прибой шумит. И чем дальше, тем сильнее чувствуется. И вдруг чуть не оглохли, как на площадь въехали, народом заполненную. Тут же заколыхавшуюся, в стороны подавшуюся, образовав проход до самого центра, где помост стоит.